(1) Часто я спрашиваю себя, когда думаю о занятии литературой: когда же это началось?
(2) И как это вообще начинается?
(3) Что впервые заставляет человека взять в руки перо, чтобы не выпускать его до конца жизни?
(4) Труднее всего вспоминать, когда это началось.
(5) Очевидно, писательство возникает в человеке, как душевное состояние, гораздо раньше, чем он начинает исписывать стопы бумаги.
(6) Возникает ещё в юности, а может быть, и в детстве.
(7) В детстве и юности мир существует для нас в ином качестве, чем в зрелые годы.
(8) В детстве горячее солнце, гуще трава, обильнее дожди, темнее небо и смертельно интересен каждый человек.
(9) Для детей каждый взрослый кажется существом немного таинственным — будь это плотник с набором фуганков, пахнущих стружкой, или учёный, знающий, почему трава окрашена в зелёный цвет.
(10) Поэтическое восприятие жизни, всего окружающего нас — величайший дар, доставшийся нам от детства.
(11) Если человек не растеряет этот дар на протяжении долгих трезвых лет, то он поэт или писатель.
(12) В конце концов, разница между ними невелика.
(13) Ощущение жизни как непрерывной новизны — вот та плодородная почва, на которой расцветает и созревает искусство.
(14) Когда я был гимназистом, я, конечно, писал стихи, такое множество стихов, что за месяц исписывал толстую общую тетрадь.
(15) Стихи были плохие — пышные, нарядные и, как мне тогда казалось, довольно красивые.
(16) Сейчас я забыл эти стихи.
(17) Помню только отдельные строфы.
(18) Например, такие:
О, срывайте цветы на поникших стеблях!
(19) Тихо падает дождь на полях.
(20) И в края, где горит дымно-алый осенний закат,
Пожелтелые листья летят...
(21) Но это ещё милость.
(22) Чем дальше, тем больше я нагромождал в стихах всяческие, даже бессмысленные, красивости:
И опалами блещет печаль о любимом Саади
На страницах медлительных дней.
(23) Почему печаль «блещет опалами» — этого ни тогда, ни сейчас я объяснить не могу.
(24) Просто меня увлекало самое звучание слов.
(25) Я не думал о смысле.
(26) Больше всего я писал стихов о море.
(27) В ту пору я его почти не знал.
(28) Это не было определённое море — не Чёрное, не Балтийское и Средиземное, а праздничное «море вообще».
(29) Оно соединяло всё разнообразие красок, все преувеличения, всю безудержную романтику, лишённую подлинных людей, времени и реального географического пространства.
(30) Тогда эта романтика окружала в моих глазах земной шар, подобно плотной атмосфере.
(31) Это было пенистое, весёлое море — родина крылатых кораблей и отважных мореплавателей.
(32) Изумрудами горели на его берегах маяки.
(33) В портах ключом била беззаботная жизнь.
(34) Смуглые женщины неслыханной прелести были ввергнуты по моей авторской воле в кипение жестоких страстей.
(35) В стихах и неясном волнении прошла большая часть моей бедной и по сути довольно горькой молодости.
(36) Вскоре я бросил писать стихи.
(37) Я понял, что это мишура, цветы из хорошо раскрашенных стружек, сусальная позолота.
(38) Вместо стихов я написал свой первый рассказ.
(39) У него была своя история.
По Паустовскому К.Г.