В чем заключается сила литературы? Этот вопрос находится в центре внимания автора предложенного текста.
Константин Георгиевич Паустовский считает, что сила литературы заключается в ее способности передавать мысли людей и красоту жизни с помощью писательства. Обратимся к тексту, чтобы доказать позицию автора.
Константин Георгиевич рассказывает о своих первых работах. Он «нагромождал в стихах всяческие, даже бессмысленные, красивости», потому что хотел передать свои чувства читателю через бумагу. Константина Георгиевича увлекало само звучание слов, поэтому Паустовский получал настоящее наслаждение от писательства. Читатель понимает, что занятия литературой дарят человеку положительные эмоции.
Далее автор рассказывает о красоте моря. Константин Георгиевич описывал: «Оно соединяло все разнообразие красок, все преувеличения, всю безудержную романтику, лишенную людей, времени …». Паустовский испытывал непередаваемые ощущения от процесса написания: «тогда эта романтика окружала в моих глазах земной шар, подобно плотной атмосфере». Становится ясно, что литература позволяет писателю придумать увлекательный мир и изложить его на бумагу, чтобы поразить мышление читателей.
Примеры дополняют друг друга. Как получение положительных эмоций от писательства, так и изложение мыслей на бумагу показывают силу литературы. Я согласна с мнением автора. Действительно, сила литературы заключается в ее способности помочь писателям изложить свои мысли на бумагу. Моя подруга Даша с детства восхищается природой. Она начала даже писать небольшие рассказы, которые показывают красоту окружающего мира. Даша, гуляя по парку, засматривается на насекомых, у которых идет подготовка к зиме. После прогулки она набрасывает некоторые мысли, которые посещали ее в то время. Так и рождаются рассказы, которые в дальнейшем уже напишет Даша. Становится ясно, что литература позволяет человеку показать другим людям красоту мира, в котором они живут.
Таким образом, люди могут рассказать другим о красоте края, в котором живут, и сочинить свой собственный мир благодаря писательству. В этом и заключается сила литературы.
(7)В детстве и юности мир существует для нас в ином качестве, чем в зрелые годы. (8)В детстве горячее солнце, гуще трава, обильнее дожди, темнее небо и смертельно интересен каждый человек.
(9)Для детей каждый взрослый кажется существом немного таинственным — будь это плотник с набором фуганков, пахнущих стружкой, или учёный, знающий, почему трава окрашена в зелёный цвет.
(10)Поэтическое восприятие жизни, всего окружающего нас — величайший дар, доставшийся нам от детства. (11)Если человек не растеряет этот дар на протяжении долгих трезвых лет, то он поэт или писатель. (12)В конце концов, разница между ними невелика. (13)Ощущение жизни как непрерывной новизны — вот та плодородная почва, на которой расцветает и созревает искусство. (14)Когда я был гимназистом, я, конечно, писал стихи, такое множество стихов, что за месяц исписывал толстую общую тетрадь. (15)Стихи были плохие — пышные, нарядные и, как мне тогда казалось, довольно красивые. (16)Сейчас я забыл эти стихи. (17)Помню только отдельные строфы. (18)Например, такие:
О, срывайте цветы на поникших стеблях!
(19)Тихо падает дождь на полях.
(20)И в края, где горит дымно-алый осенний закат,
Пожелтелые листья летят...
(21)Но это ещё милость. (22)Чем дальше, тем больше я нагромождал в стихах всяческие, даже бессмысленные, красивости:
И опалами блещет печаль о любимом Саади
На страницах медлительных дней.
(23)Почему печаль «блещет опалами» — этого ни тогда, ни сейчас я объяснить не могу. (24)Просто меня увлекало самое звучание слов. (25)Я не думал о смысле. (26)Больше всего я писал стихов о море. (27)В ту пору я его почти не знал. (28)Это не было определённое море — не Чёрное, не Балтийское и Средиземное, а праздничное «море вообще». (29)Оно соединяло всё разнообразие красок, все преувеличения, всю безудержную романтику, лишённую подлинных людей, времени и реального географического пространства. (30)Тогда эта романтика окружала в моих глазах земной шар, подобно плотной атмосфере.
(31)Это было пенистое, весёлое море — родина крылатых кораблей и отважных мореплавателей. (32)Изумрудами горели на его берегах маяки. (33)В портах ключом била беззаботная жизнь. (34)Смуглые женщины неслыханной прелести были ввергнуты по моей авторской воле в кипение жестоких страстей. (35)В стихах и неясном волнении прошла большая часть моей бедной и по сути довольно горькой молодости. (36)Вскоре я бросил писать стихи. (37)Я понял, что это мишура, цветы из хорошо раскрашенных стружек, сусальная позолота. (38)Вместо стихов я написал свой первый рассказ. (39)У него была своя история.
(По К. Г. Паустовскому)
Позиция автора в целом верна, но неполна: упущен ключевой авторский мотив о поэтическом восприятии жизни как почве для писательства.
Проблема названа верно, позиция автора сформулирована в целом верно, но неполно — упущен ключевой авторский мотив о поэтическом восприятии жизни как почве для писательства. Балл сохраняется.
Микровывод упрощает авторскую мысль: Паустовский в исходнике сам называет эти стихи «мишурой, цветами из хорошо раскрашенных стружек». Сводить это к «положительным эмоциям» — значит проигнорировать его самокритику.
Становится ясно, что литература позволяет писателю придумать увлекательный мир и изложить его на бумагу, чтобы поразить мышление читателей
Микровывод приписывает Паустовскому цель «поразить мышление читателей», которой в исходнике нет. Автор описывает собственную юношескую романтику восприятия моря, а не работу на читателя.
Приведены два примера-иллюстрации с цитатами из исходника, связь между ними («дополняют друг друга») названа и формально пояснена. Однако оба микровывода упрощают авторскую мысль: «положительные эмоции» вместо рождения писательства из переизбытка чувства, «цель поразить мышление читателей» вместо собственной юношеской романтики автора. Пояснение связи поверхностное.
Нарушено управление: «изложить» требует Пр. п. места — «изложить на бумаге», а не Вин. п. направления «на бумагу». Та же ошибка ниже: «изложение мыслей на бумагу», «изложить свои мысли на бумагу».
Нарушение управления глагола «изложить»: «изложить на бумагу» вместо нормативного «изложить на бумаге» — повторяется в работе три раза.
Оборот «изложить / изложение на бумагу» повторяется в работе четыре раза в близких контекстах — лексический повтор. Замените контекстными синонимами: «передать на бумаге», «выразить в письменной форме», «воплотить в тексте».
Становится ясно, что литература позволяет писателю придумать
Клише «Становится ясно, что …» использовано в зачинах двух смежных микровыводов и затем дублируется ещё раз в собственной аргументации — однообразные синтаксические конструкции.
Действительно, сила литературы заключается в ее способности помочь писателям изложить свои мысли на бумагу
Собственная позиция почти дословно дублирует уже сформулированную ранее позицию автора — повтор без новой содержательной грани.
Лексический повтор оборота «изложить на бумагу / изложение на бумагу» (4 близких вхождения); однообразный зачин «Становится ясно, что …» в смежных микровыводах; собственная позиция дословно дублирует ранее сформулированную позицию автора.