В чём заключается сила литературы? Ответ на данный вопрос дает Константин Георгиевич Паустовский.
По мнению автора, литература позволяет ощущать жизнь, как новизну. Проследим, как эта мысль раскрывается в тексте.
В начале текста автор пишет о том, что в юношеские годы человек видит мир иначе и поэтическое восприятие - дар, доставшийся от детства. Автор отмечает: “Ощущение жизни как непрерывной новизны – вот та плодородная почва, на которой расцветает и созревает искусство”. Становится понятно: сила литературы заключается в умении людей смотреть на жизнь не так, как другие.
Далее Константин Георгиевич рассказывает, как сам в гимназические годы сочинял стихотворения. Автор обращает внимание на то, что ему было важно красиво описать природу, явления, а не наполнить строки смыслом. Часто Паустовский придумывал сюжеты, которых не было на самом деле. Следовательно, сила литературы заключается в свободном выражении собственных чувств, возможности сочинять разные истории и описывать их, как настоящие.
Первый пример дополняет второй. Сила литературы заключается не только в умении иначе смотреть на мир, но и в способности выражать свои чувства, сочинять истории и переживать за них.
Я согласна с мнением автора и считаю, что литература позволяет человеку иногда оставаться ребенком и видеть все, как в первый раз. Приведу пример из жизни: мой дедушка очень любил прозу и поэзию. Часто мы сидели за столом и вместе читали стихотворения Есенина о природе. Лишь тогда я видела, как по-детски могут гореть его глаза от строк Сергея Александровича.
Таким образом, литература позволяет взглянуть на мир иначе, в этом и заключается ее сила.
(7)В детстве и юности мир существует для нас в ином качестве, чем в зрелые годы. (8)В детстве горячее солнце, гуще трава, обильнее дожди, темнее небо и смертельно интересен каждый человек.
(9)Для детей каждый взрослый кажется существом немного таинственным — будь это плотник с набором фуганков, пахнущих стружкой, или учёный, знающий, почему трава окрашена в зелёный цвет.
(10)Поэтическое восприятие жизни, всего окружающего нас — величайший дар, доставшийся нам от детства. (11)Если человек не растеряет этот дар на протяжении долгих трезвых лет, то он поэт или писатель. (12)В конце концов, разница между ними невелика. (13)Ощущение жизни как непрерывной новизны — вот та плодородная почва, на которой расцветает и созревает искусство. (14)Когда я был гимназистом, я, конечно, писал стихи, такое множество стихов, что за месяц исписывал толстую общую тетрадь. (15)Стихи были плохие — пышные, нарядные и, как мне тогда казалось, довольно красивые. (16)Сейчас я забыл эти стихи. (17)Помню только отдельные строфы. (18)Например, такие:
О, срывайте цветы на поникших стеблях!
(19)Тихо падает дождь на полях.
(20)И в края, где горит дымно-алый осенний закат,
Пожелтелые листья летят...
(21)Но это ещё милость. (22)Чем дальше, тем больше я нагромождал в стихах всяческие, даже бессмысленные, красивости:
И опалами блещет печаль о любимом Саади
На страницах медлительных дней.
(23)Почему печаль «блещет опалами» — этого ни тогда, ни сейчас я объяснить не могу. (24)Просто меня увлекало самое звучание слов. (25)Я не думал о смысле. (26)Больше всего я писал стихов о море. (27)В ту пору я его почти не знал. (28)Это не было определённое море — не Чёрное, не Балтийское и Средиземное, а праздничное «море вообще». (29)Оно соединяло всё разнообразие красок, все преувеличения, всю безудержную романтику, лишённую подлинных людей, времени и реального географического пространства. (30)Тогда эта романтика окружала в моих глазах земной шар, подобно плотной атмосфере.
(31)Это было пенистое, весёлое море — родина крылатых кораблей и отважных мореплавателей. (32)Изумрудами горели на его берегах маяки. (33)В портах ключом била беззаботная жизнь. (34)Смуглые женщины неслыханной прелести были ввергнуты по моей авторской воле в кипение жестоких страстей. (35)В стихах и неясном волнении прошла большая часть моей бедной и по сути довольно горькой молодости. (36)Вскоре я бросил писать стихи. (37)Я понял, что это мишура, цветы из хорошо раскрашенных стружек, сусальная позолота. (38)Вместо стихов я написал свой первый рассказ. (39)У него была своя история.
(По К. Г. Паустовскому)
Близко к домысленному. У Паустовского речь не о «придуманных сюжетах», а о юношеских «красивостях», которые он сам потом называет «мишурой». Тезис о «свободе сочинять истории» к этому фрагменту не вытекает.
Два примера-иллюстрации с микровыводами, связь обозначена и пояснена. Второй микровывод (про «свободу сочинять истории») к гимназическому эпизоду исходника не вытекает — там Паустовский критически вспоминает свои «красивости».
Лишняя запятая перед «как». «Как» в значении «в качестве» — оборот не обособляется. Правильно: «ощущать жизнь как новизну».
человек видит мир иначе и поэтическое восприятие
Пропуск запятой в ССП: две независимые основы («человек видит мир иначе» и «поэтическое восприятие — дар»). Перед «и» нужна запятая.
Лишняя запятая перед «как» в значении «в качестве» («жизнь, как новизну»); пропуск запятой в ССП («иначе и поэтическое восприятие — дар»).
Канцеляризм «данный» в сочинении-рассуждении. Правильно: «Ответ на этот вопрос».
в свободном выражении собственных чувств, возможности сочинять разные истории и описывать их, как настоящие
«Описывать истории как настоящие» — тавтологически и нечётко: литература и есть описание (вымышленное). Правильно: «придавать им черты подлинности».
Канцеляризм «данный»; «описывать истории как настоящие» — тавтологическое и нечёткое.