(1) Я имею на этот счёт очень определённое убеждение, уверяю вас, — ответил я, а она закрылась от меня газетой, как бы не желая слушать.
(2) — По-моему, медицинские пункты, школы, библиотечки, аптечки при существующих условиях служат только порабощению.
(3) Народ опутан цепью великой, и вы не рубите этой цепи, а лишь прибавляете новые звенья — вот вам моё убеждение.
(4) Она подняла на меня глаза и насмешливо улыбнулась, а я продолжал, стараясь уловить свою главную мысль:
Не то важно, что Анна умерла от родов, а то, что все эти Анны, Мавры, Пелагеи с раннего утра до потёмок гнут спины, болеют от непосильного труда, всю жизнь дрожат за голодных и больных детей, всю жизнь боятся смерти и болезней, всю жизнь лечатся, рано блёкнут, рано старятся и умирают в грязи и в вони; их дети, подрастая, начинают ту же музыку, и так проходят сотни лет, и миллиарды людей живут хуже животных — только ради куска хлеба, испытывая постоянный страх.
(5) Весь ужас их положения в том, что им некогда о душе подумать, некогда вспомнить о своём образе и подобии; голод, холод, животный страх, масса труда, точно снеговые обвалы, загородили им все пути к духовной деятельности, именно к тому самому, что отличает человека от животного и составляет единственное, ради чего стоит жить.
(6) Вы приходите к ним на помощь с больницами и школами, но этим не освобождаете их от пут, а, напротив, ещё больше порабощаете, так как, внося в их жизнь новые предрассудки, вы увеличиваете число их потребностей, не говоря уже о том, что за книжки они должны платить земству и, значит, сильнее гнуть спину.
(7) — Я спорить с вами не стану, — сказала Лида, опуская газету.
(8) — Я уже это слышала.
(9) Скажу вам только одно: нельзя сидеть сложа руки.
(10) Правда, мы не спасаем человечества и, быть может, во многом ошибаемся, но мы делаем то, что можем, и мы правы.
(11) Самая высокая и святая задача культурного человека
— это служить ближним, и мы пытаемся служить, как умеем.
(12) Вам не нравится, но ведь на всех не угодишь.
(13) — Правда, Лида, правда, — сказала мать.
(14) В присутствии Лиды она всегда робела и, разговаривая, тревожно поглядывала на неё, боясь сказать чтонибудь лишнее или неуместное; и никогда она не противоречила ей, а всегда соглашалась: «Правда, Лида, правда».
(15) — Мужицкая грамотность, книжки с жалкими наставлениями и прибаутками и медицинские пункты не могут уменьшить ни невежества, ни смертности так же, как свет из ваших окон не может осветить этого громадного сада, — сказал я.
(16) —
Вы не даёте ничего, вы своим вмешательством в жизнь этих людей создаёте лишь новые потребности, новый повод к труду.
(17) — Ах, боже мой, но ведь нужно же делать что-нибудь!
(18) — сказала Лида с досадой, и по её тону было заметно, что мои рассуждения она считает ничтожными и презирает их.
(По А. П. Чехову)
По Чехову А. П.