1)Есть в человеческом характере такая черта – с удовольствием вспоминать прошлые трудности, тобой преодолённые.
(2) Это всегда приятно.
(3) Пребывание в армии стало делом нашей чести, так же как для прежних молодых поколений участие в Гражданской войне, в строительстве
Комсомольска и Магнитки, в покорении Арктики, а для нынешнего – в освоении целины и земель Сибири, хотя мне кажется не совсем точным сравнение мирных строек с передним краем: это всё-таки слишком разные вещи.
(4) Верно говорят, что характер моего поколения был сформирован армией военной поры.
(5) Мы находились в том возрасте, когда человек особенно пригоден для окончательного оформления, если он попадает в надёжные и умелые руки.
(6) Мы были подготовлены к этому ещё всем детством, всем воспитанием, всеми прекрасными традициями революции и Гражданской войны, перешедшими к нам от старших.
(7) Мы пришли в армию – наши кости ещё не окрепли, не затвердели мускулы, мы ещё росли.
(8) Когда после нас осматривали новые медицинские комиссии, или, как тогда говорили, «перекомиссии», оказалось, что многие из нас прибавили в росте по нескольку сантиметров.
(9) А как выросли наши души и характеры!
(10) Армия многому научила нас.
(11) Это были, в свою очередь, наши университеты.
(12) Одних она приобщила к технике – к танку, пушке, самолёту; других научила владеть топором, пилой и лопатой.
(13) А близость к природе, к земле, на которой лежишь, по которой идёшь, которую копаешь!
(14) Армия научила нас мужской дружбе – мы знали, пожалуй, только детскую.
(15) Мы ушли юношами, а вернулись мужами.
(16) Скольких обрели мы новых друзей и скольких из них потеряли, чтобы не забыть никогда!
(17) А разве можно забыть геройство гвардейских дивизий, железную дисциплину военных училищ или запасные полки, рвущиеся на фронт из каких-нибудь далёких тыловых лагерей.
(18) Разве забудешь безмолвный
Донбасс сорок третьего года, разбитые города Белоруссии и знаменитый
Бобруйский котёл, где на много километров сплошным навалом, друг на друге – искорёженные немецкие танки, орудия, бронетранспортёры, машины.
(19) Армейская жизнь была суровой, но сколько в ней было неожиданного тепла!
(20) Я служил ещё по первому году, когда однажды к нашей землянке подошёл сержант из соседней роты и спросил: «Помкомвзвода дома?»
(21) Этот вопрос потряс меня.
(22) То есть как дома?
(23) Дом далеко отсюда.
(24) Разве здесь дом?
(25) А спустя несколько месяцев я и сам говорил так.
(26) Столь же удивительным казался мне вопрос комбата к старшинам:
«Покормили людей?»
(27) Чего, мол, их кормить?
(28) Сами поедят, только дай!
(29) Или: «Первая рота покушала?
(30) Вторая рота покушала?..»
(31) Это слово «покушала» (не «поела») казалось нарочитым, пока я не почувствовал, что оно имеет особый оттенок – не слащаво-городской, а уважительно-деревенский: покушала.
(32) Мы были очень, очень молоды.
(33) Когда я смотрю на семнадцатилетних мальчиков, то думаю: «Неужели мы были такими?
(34) Если на них нагрузить всё, что было на нас, да чтоб они прошли столько, сколько мы, пусть вполовину меньше, – они же не выдержат!
(35) А может быть, это только кажется?..»
(36) По натуре своей мы действительно мирные люди.
(37) Я никогда не встречал человека, который хотел бы сражений.
(38) Но если враг нападёт на нас, мы будем воевать.
(39) Это будет главным, и нам не придётся раздумывать...
(40) В жизни каждого юноши наступает момент, когда необходим качественный скачок.
(41) Мы перешли в новое качество, надев красноармейские шинели.
(42) Мне жаль тех людей моего поколения, кто не служил в армии рядовым.
(43) Иногда, собравшись с друзьями, мы под настроение, к месту, начинаем рассказывать о своей службе, о военной поре;
мы увлекаемся, перебиваем друг друга и самих себя, перескакиваем с одного на другое.
(44) А те, кто не был там, тоже слушают с интересом.
(45) И как это ни странно, менее других фигурируют здесь так называемые боевые эпизоды.
(46) Нет, это истории скорее познавательного характера, забавные и грустные, – о себе и встреченных тобой людях, истории, ограниченные рамками времени и обстановки.
(47) И едва ли не главное в них – это множество ярких деталей, подробностей, которые, если не вспоминать их, постепенно выветриваются из нашей памяти, заменяясь другими.
(По К.Я. Ваншенкину*)