(1) И вот опять родные места встретили меня сдержанным шёпотом ольшаника.
(2) Вдали показались ветхие крыши старой моей деревни, вот и дом с потрескавшимися углами.
(3) По этим углам залезал я когда-то под крышу, неутомимый в своём стремлении к высоте, и смотрел на синие зубчатые леса, прятал в щелях витых кряжей нехитрые мальчишеские богатства.
(4) Из этой сосновой крепости, из этих удивительных ворот уходил я когда-то в большой и грозный мир, наивно поклявшись никогда не возвращаться, но чем дальше и быстрей уходил, тем яростней тянуло меня обратно.
(5) Старый дом наш заколочен.
(6) Я ставлю поклажу на крыльцо соседки и ступаю в солнечное поле, размышляя о прошлом.
(7) Детство вписалось в мою жизнь далёким нервным маревом, раскрасило будущее яркими мечтательными мазками.
(8) В тот день, когда я уходил из дому, так же, как и сегодня, вызванивали полевые кузнечики, так же лениво парил надо мной ястреб, и только сердце было молодым и не верящим в обратную дорогу.
(9) И вот опять уводит меня в лесную чащобу узкая тропинка, и снова слушаю я шум летнего леса.
(10) Снова торжественно и мудро шумит надо мной старинный хвойный бор, и нет ему до меня никакого дела.
(11) И над бором висит в синеве солнце.
(12) Оно щедро, стремительно и бесшумно сыплет в лохматую прохладу мхов свои золотые брызги, а над мхами, словно сморённые за пряжей старухи, дремлют смолистые ели.
(13) Они глухо шепчут порой, как будто возмущаясь щедростью солнца, а может быть, собственным долголетием.
(14) Под елями древний запах папоротника.
(15) Я иду чёрной лошадиной тропой, на лицо липнут невидимые нити паутины, с детским беззащитным писком вьются передо мной комары, хотя кусают они совсем не по-детски.
(16) Мой взгляд останавливается на красных, в белых крапинках, шапках мухоморов.
(17) Потом вижу, как дятел, опершись на растопыренный хвост, колотит своим неутомимым носом сухую древесину.
(18) В лицо мне хлещут ветки крушины, и вот уже я на сухом месте, и нога едет на скользких иглах.
(19) Загудел в соснах ветер, и сосны отозвались беззащитным ропотом.
(20) Мне кажется, что в их кронах вздыхает огромный богатырь-тугодум, который с наивностью младенца копит свою мощь не себе, а другим.
(21) Под это добродушное дыхание, словно из древних веков, нечёткой белопарусной армадой выплывают облачные фрегаты.
(22) Мне кажется, что я слышу, как растёт на полях трава, я ощущаю каждую травинку, с маху сдёргиваю сапоги и босиком выбегаю на рыжий песчаный берег, снова стою над рекой и бросаю лесные шишки в синюю тугую воду, в эту прохладную русалочью постель, и смотрю, как расходятся и умирают водяные круги.
(23) Я сажусь у тёплого стога возле берёз, и мне чудится в их шелесте укор вечных свидетельниц человеческого горя и радости.
(24) Веками роднились с нами эти деревья, дарили нашим предкам скрипучие лапти и жаркую, бездымную лучину, растили пахучие веники, розги, полозья, копили певучесть для пастушьих рожков.
(25) Я выхожу на зелёный откос и гляжу туда, где ещё совсем недавно было так много деревень, а теперь белеют одни берёзы.
(26) Нет, в здешних местах пожары не часты, и лет пятьсот уже не было нашествий.
(27) Может быть, так оно и надо?
(28) Исчезают деревни, а взамен рождаются весёлые шумные города.
(29) Я обнимаю родную землю, слышу теплоту родимой травы, и надо мной качаются купальницы с лютиками.
(30) Шумят невдалеке сосны, шелестят берёзы.
(31) Тихая моя родина, ты всё так же не даёшь мне стареть и врачуешь душу своей зелёной тишиной.
(По В.И. Белову*)
По Белову В.И.