(1) В детстве я зачитывался книжками про индейцев и страстно мечтал жить где-нибудь в прериях, охотиться на бизонов, ночевать в шалаше...
(2) Летом, когда я окончил девятый класс, моя мечта неожиданно сбылась: дядя предложил мне охранять пасеку на берегу тощей, но рыбной речушки Сисявы.
(3) В качестве помощника он навязал своего десятилетнего сына Мишку, парня степенного, хозяйственного, но прожорливого, как галчонок.
(4) Два дня пролетели в один миг: мы ловили щук, обходили дозором наши владения, вооружившись луком и стрелами, без устали купались; в густой траве, где мы собирали ягоды, таились гадюки, и это придавало нашему собирательству остроту опасного приключения.
(5) Вечерами в огромном котле я варил уху из пойманных щук, а Мишка, пыхтя от натуги, выхлебывал её огромной, как ковш экскаватора, ложкой.
(6) Но, как выяснилось, одно дело — читать про охотничью жизнь в книгах, и совсем другое — жить ею в реальности.
(7) Скука мало-помалу начинала томить меня, вначале она ныла несильно, как недолеченный зуб, потом боль стала нарастать и всё яростнее терзать мою душу.
(8) Я страдал без книг, без телевизора, без друзей, уха опротивела мне, степь, утыканная оранжевыми камнями, похожими на клыки вымерших рептилий, вызывала тоску, и даже далёкое поле жёлтого подсолнечника мне казалось огромным кладбищем, которое завалили искусственными цветами.
(9) Однажды после обеда послышался гул машины.
(10) Дядя так рано никогда не приезжал — мы решили, что это разбойники-грабители.
(11) Схватив лук и стрелы, мы выскочили из палатки, чтобы дать отпор незваным гостям.
(12) Возле пасеки остановилась «Волга».
(13) Высокий мужчина лет сорока, обойдя машину, открыл заднюю дверь и помог выйти маленькому старичку.
(14) Тот, шатаясь на слабых ногах, тяжело осел на траву и стал с жадной пронзительностью смотреть кругом, словно чуял в летнем зное какой-то неотчётливый запах и пытался понять, откуда он исходит.
(15) Вдруг ни с того ни с сего старичок заплакал.
(16) Его лицо не морщилось, губы не дрожали, просто из глаз часто-часто потекли слёзы и стали падать на траву.
(17) Мишка хмыкнул: ему, наверное, показалось чудным, что старый человек плачет, как дитя.
(18) Я дёрнул его за руку.
(19) Мужчина, который привёз старика, понимая причину нашего удивления, пояснил:
(20) — Это мой дед!
(21) Раньше он жил здесь.
(22) На этом самом месте стояла деревня.
(23) А потом все разъехались, ничего не осталось...
(24) Старик кивнул, а слёзы не переставая текли по его серым впалым щекам.
(25) Когда они уехали, я оглянулся по сторонам.
(26) Наши тени — моя, высокая, и Мишкина, чуть меньше, — пересекали берег.
(27) В стороне горел костёр, ветерок шевелил футболку, которая сушилась на верёвке...
(28) Вдруг я ощутил всю силу времени, которое вот так раз — и слизнуло целую вселенную прошлого.
(29) Неужели от нас останутся только эти смутные тени, которые бесследно растают в минувшем?!
(30) Я, как ни силился, не мог представить, что здесь когда-то стояли дома, бегали шумные дети, росли яблони, женщины сушили бельё...
(31) Никакого знака былой жизни!
(32) Ничего!
(33) Только печальный ковыль скорбно качал стеблями и умирающая речушка едва шевелилась среди камышей...
(34) Мне вдруг стало страшно, как будто подо мной рухнула земля и я оказался на краю бездонной пропасти.
(35) Не может быть!
(36) Неужели человеку нечего противопоставить этой глухой, равнодушной вечности?
(37) Вечером я варил уху.
(38) Мишка подбрасывал дрова в костёр и лез своей циклопической ложкой в котелок — снимать пробу.
(39) Рядом с нами робко шевелились тени, и мне казалось, что сюда из прошлого несмело пришли некогда жившие здесь люди, чтобы погреться у огня и рассказать о своей жизни.
(40) Порою, когда пробегал ветер, мне даже слышны были чьи-то тихие голоса...
(41) Тогда я подумал: память.
(42) Чуткая человеческая память.
(43) Вот что человек может противопоставить глухой, холодной вечности.
(44) И ещё я подумал о том, что обязательно всем расскажу о сегодняшней встрече.
(45) Я обязан это рассказать, потому что минувшее посвятило меня в свою тайну, теперь мне нужно донести, как тлеющий уголёк, живое воспоминание о прошлом и не дать холодным ветрам вечности его погасить.
По Савинову Р.