(1) В былые годы, когда я был помоложе, я имел некоторое пристрастие к рыбной ловле.
(2) Тогда я нередко оставлял мой городской дом, запасался удочками и червяками и уходил в деревню на рыбалку.
(3) Целые дни до позднего вечера я проводил на реке, а спать заходил к крестьянам или на мельницу.
(4) Именно в то время я впервые познакомился с одним из загадочных явлений нашей жизни, которое приоткрыло мне некоторые тайны русской души, — бродяжничеством по-русски, или странничеством.
(5) Однажды, придя к мельнику ночевать, я в углу избы заметил какого-то человека.
(6) В потасканной серой одежде и в дырявых валяных сапогах, хотя было это летом, он лежал прямо на голом полу.
(7) Он спал с котомкой под головой и с длинным посохом под мышкой.
(8) Я лёг против двери на разостланном для меня сене.
(9) Не спалось.
(10) Волновала будущая заря.
(11) Хотелось зари.
(12) Утром рыба хорошо клюёт.
(13) Но в летнюю пору зари долго ждать не приходится.
(14) Скоро начало светать.
(15) И с первым светом серый комок в валенках зашевелился, как-то крякнул, потянулся, сел, зевнул, перекрестился, встал и пошёл прямо в дверь.
(16) На крыльце он подошел к рукомойнику, висевшему на верёвочке.
(17) С моего ложа я с любопытством наблюдал за тем, как он полил воды на руки, как он смочил ею свою седую бороду, растёр её, вытерся рукавом своей хламиды, взял в руки посох, перекрестился, поклонился на три стороны и пошёл.
(18) Я было собирался со стариком заговорить, да не успел — он ушёл.
(19) Очень пожалел я об этом, и захотелось мне хотя бы взглянуть на него ещё один раз.
(20) Чем-то старик меня к себе привлёк.
(21) Я привстал на колени, облокотился на подоконник и открыл окошко.
(22) Старик уходил вдаль.
(23) Долго смотрел я ему вслед.
(24) Фигура старика, по мере того как он удалялся, делалась всё меньше и наконец вовсе растворилась в утреннем тумане.
(25) Но в глазах и в мозгу моём его образ остался навсегда, живой.
(26) Это и был бродяга-странник.
(27) В России испокон веков были такие люди, у которых не было ни дома, ни крова, ни семьи, ни дела.
(28) Не будучи цыганами, они вели цыганский образ жизни.
(29) Ходили по просторной русской земле с места на место, из края в край.
(30) Блуждали по подворьям, заглядывали в кабаки, тянулись на ярмарки.
(31) Жили подаянием.
(32) Отдыхали и спали где попало.
(33) Цель их странствований всегда определялась по-разному и весьма расплывчато — «ко святым местам», «пострадать», «грехи искупить», найти место, «где дышать легче».
(34) Я, честно говоря, убеждён, что если каждого из них в отдельности спросить, куда и с какой целью он идёт, то он не ответит.
(35) 3ачем ему об этом думать?
(36) Кажется, они чего-то ищут.
(37) Кажется, в их душах живёт смутное представление о каком-то неведомом крае, где жизнь праведнее и лучше.
(38) Но ещё вернее будет сказать, что они от чего-то бегут.
(39) А бегут, конечно, от тоски — этой совсем особенной, непонятной, невыразимой, иногда беспричинной русской тоски.
(40) В «Борисе Годунове» Мусоргским с потрясающей силой нарисован своеобразный представитель этой бродяжной России — Варлаам.
(41) Мусоргский с несравненным искусством и мощью передал мироощущение этого бродяги — не то монаха-расстриги, не то просто какого-то бывшего церковного служителя.
(42) Тоска в Варлааме бездонная, как океан.
(43) Куда бы этот бродяга ни пошёл, он идёт с готовым сознанием своей абсолютной ненужности.
(44) Вот и ходит Варлаам из монастыря в монастырь, шатается из города в город за чудотворной иконой по церковным приходам.
(45) В горсточке держит свечку восковую, чтобы её не задуло, и орёт сиплым басом, подражая протодиаконам:
(46) «Сокрушите змия лютого со два на десятью крылами хоботы».
(47) У него спутана и всклокочена седая борода, расходящаяся на конце надвое наподобие штопора.
(48) Одутловатый, малокровный, однако с сизо-красным носом, он ходит по городам, весь поношенный и помятый, в своей стёганной на вате шапке, схожей с камилавкой.
(49) Таких, как он, сторонятся, не желая встречаться взглядом с влажными, просящими глазами, которые видят человека насквозь.
(50) ...Не знаю, конечно, нужны ли такие люди.
(51) Надо ли устроить так, чтобы они стали иными, или не надо?
(52) Одно только я скажу: эти люди — одна из замечательнейших, хотя, может быть, и печальных красок русской жизни.
(53) Нет, сами они не праведники, но каким-то чудесным образом делают нас чище и лучше.
(54) Если бы не было таких бродяг-странников, «калик перехожих», жить всем нам было бы труднее...
По Шаляпину Ф. И.