(1) На задворках нашего села стояло на сваях длинное помещение из досок.
(2) Я первый раз в жизни здесь услышал музыку — скрипку.
(3) На ней играл Вася-поляк.
(4) О чём мне рассказывала музыка?
(5) О чём-то очень большом.
(6) На что же это жаловалась она, на кого гневалась?
(7) Тревожно и горько мне.
(8) Хочется заплакать, оттого что мне жалко самого себя, жалко тех, что спят непробудным сном на кладбище!
(9) Вася, не переставая играть, говорил: «
(10) Эту музыку написал человек, которого лишили самого дорогого.
(11) Если у человека нет матери, нет отца, но есть родина, он ещё не сирота.
(12) Всё проходит: любовь, сожаление о ней, горечь утрат, даже боль от ран, — но никогда не проходит и не гаснет тоска по родине.
(13) Эту музыку написал мой земляк Огинский.
(14) Написал на границе, прощаясь с родиной.
(15) Он посылал ей последний привет.
(16) Давно уже нет композитора на свете, но боль его, тоска его, любовь к родной земле, которую никто не может отнять, жива до сих пор».
(17) «Спасибо вам, дяденька», — прошептал я.
(18) «За что, мальчик?» —
(19) «3а то, что я не сирота».
(20) Восторженными слезами благодарил я Васю, этот мир ночной, спящее село, а также спящий за ним лес.
(21) В эти минуты не было для меня зла.
(22) Мир был добр и одинок так же, как я.
(23) Во мне звучала музыка о неистребимой любви к родине!
(24) Енисей, не спящий даже ночью, молчаливое село за моей спиной, кузнечик, из последних сил работающий наперекор осени в крапиве, отливающей металлом, — это была моя родина.
(25) ...Прошло много лет.
(26) И вот однажды в конце войны я стоял возле пушек в разрушенном польском городе.
(27) Кругом пахло гарью, пылью.
(28) И вдруг в доме, расположенном через улицу от меня, раздались звуки органа.
(29) Эта музыка разбередила воспоминания.
(30) Когда-то мне хотелось умереть от непонятной печали и восторга после того, как я послушал полонез Огинского.
(31) Но теперь та же музыка, которую я слушал в детстве, преломилась во мне и закаменела, особенно та её часть, от которой я плакал когда-то.
(32) Музыка так же, как и в ту далёкую ночь, хватала за горло, но не выжимала слёз, не прорастала жалостью.
(33) Она звала куда-то, заставляла что-нибудь делать, чтобы потухли эти пожары, чтобы люди не ютились в горящих развалинах, чтобы небо не подбрасывало взрывами.
(34) Музыка властвовала над оцепеневшим от горя городом, та самая музыка, которую, как вздох своей земли, хранил в сердце человек, никогда не видавший родины и всю жизнь тосковавший о ней.
По Астафьеву В. П.