Почему тоска по родине никогда не проходит? Именно над этой проблемой размышляет автор текста Виктор Петрович Астафьев.
Задумываясь над этим вопросом, Астафьев повествует о том, как однажды в детстве "услышал музыку - скрипку". На этой скрипке играл Вася-поляк, который поведал рассказчику, что "эту музыку написал Человек, которого лишили самого дорогого". После чего Вася отметил: " никогда не проходит и не гаснет тоска по родине". Музыку эту написал Огинский "прощаясь с родиной". Через неё он передал всю свою любовь к родной земле. Рассказчик отблагодарил Васю, потому что понял, что счастлив, ведь у него есть родина, а значит он "не сирота". Этим примером автор показал, что родина вызывает у человека очень сильные чувства.
Для большего раскрытия своей мысли автор приводит другой пример. В конце войны во время пребывания в "Разрушенном польском городе", будучи уже взрослым, рассказчик слышит знакомый с детства тот самый "полонез Огинского". Однако его чувства отличаются от тех, которые когда-то он испытывал в детстве. Теперь эта музыка "звала куда-то, заставляла что-нибудь делать". После чего автор отмечает, что та самая музыка, которую "хранил в сердце человек, никогда не видевший родины и всю жизнь тосковавший о ней" властвовала над "оцепеневшим от горя городом". Тем самым, через образ разрушенного города и ту самую музыку Астафьев полностью передает чувства людей, тоскующих по родным местам. В этом примере автор показал, что длительное нахождение вдали от обостряет чувства, делает их уязвимыми.
Оба примера, дополняя друг друга, дают понять, что по родине человек может тосковать всю жизнь, ведь помимо родных это самое дорогое, что у него есть.
Позиция автора очевидна, В. Астафьев считает, что всё проходит: любовь, сожаление о ней, горечь утрат, даже боль от ран, - но никогда не проходит и не гаснет тоска по родине.
Я согласен с позицией автора, ведь действительно тоска по родине никогда не пройдёт. Поскольку это то место, в котором человек родился и вырос, здесь сформировались его основные воззрения и интересы. Находясь в родном месте, человек счастлив, ведь всё, что его окружает, ему знакомо с детства. Именно поэтому этого места ему будет всегда не хватать.
Исходя из всего вышесказанного, можно сделать вывод, что тоска по родине равносильна тоске по родным и близким людям. Ведь большинство из нас свои ранние годы проводили именно на родине. Там происходили наши первые знакомства и дружба, первые ошибки и похвалы. Поэтому для нас родина это нечто большее, чем просто место.
(9)Вася, не переставая играть, говорил: «(10)Эту музыку написал человек, которого лишили самого дорогого. (11)Если у человека нет матери, нет отца, но есть родина, он ещё не сирота. (12)Всё проходит: любовь, сожаление о ней, горечь утрат, даже боль от ран, — но никогда не проходит и не гаснет тоска по родине. (13)Эту музыку написал мой земляк Огинский. (14)Написал на границе, прощаясь с родиной. (15)Он посылал ей последний привет. (16)Давно уже нет композитора на свете, но боль его, тоска его, любовь к родной земле, которую никто не может отнять, жива до сих пор».
(17)«Спасибо вам, дяденька», — прошептал я. (18)«За что, мальчик?» — (19)«3а то, что я не сирота». (20)Восторженными слезами благодарил я Васю, этот мир ночной, спящее село, а также спящий за ним лес. (21)В эти минуты не было для меня зла. (22)Мир был добр и одинок так же, как я. (23)Во мне звучала музыка о неистребимой любви к родине! (24)Енисей, не спящий даже ночью, молчаливое село за моей спиной, кузнечик, из последних сил работающий наперекор осени в крапиве, отливающей металлом, — это была моя родина.
(25)...Прошло много лет. (26)И вот однажды в конце войны я стоял возле пушек в разрушенном польском городе. (27)Кругом пахло гарью, пылью. (28)И вдруг в доме, расположенном через улицу от меня, раздались звуки органа. (29)Эта музыка разбередила воспоминания. (30)Когда-то мне хотелось умереть от непонятной печали и восторга после того, как я послушал полонез Огинского. (31)Но теперь та же музыка, которую я слушал в детстве, преломилась во мне и закаменела, особенно та её часть, от которой я плакал когда-то. (32)Музыка так же, как и в ту далёкую ночь, хватала за горло, но не выжимала слёз, не прорастала жалостью. (33)Она звала куда-то, заставляла что-нибудь делать, чтобы потухли эти пожары, чтобы люди не ютились в горящих развалинах, чтобы небо не подбрасывало взрывами. (34)Музыка властвовала над оцепеневшим от горя городом, та самая музыка, которую, как вздох своей земли, хранил в сердце человек, никогда не видавший родины и всю жизнь тосковавший о ней.