Текст: выдавлены из неё, осталась одна лишь тоска.
(22) Климов приподнялся, подле него лежал покрытый пылью, тёртый, жеванный войной от пилотки до сапог немец.
(23) Климов не боялся немцев, но сейчас он растерялся, его поразило, что, оглушённый и ослеплённый, он утешался, чувствуя немца рядом, что руку немца он спутал с поляковской рукой.
(24) Они смотрели друг на друга.
(25) Обоих придавила одна и та же сила, оба они были беспомощны бороться с этой силой, и оказалось, она не защищала одного из них, а одинаково угрожала и одному, и другому.
(26) Они молчали, два военных жителя.
(27) Совершенный и безошибочный автоматизм — убить, — которым оба они обладали, не сработал.
(28) А Поляков сидел поодаль и тоже смотрел на заросшего щетиной немца.
(29) И хотя Поляков не любил долго молчать, сейчас он молчал.
(30) Жизнь была ужасна, а в глубине их глаз мелькнуло унылое прозрение, что и после войны сила, загнавшая их в эту яму, вдавившая мордами в землю, будет жать не только побеждённых.
(31) Они, словно договорившись, полезли из ямы, подставляя свои спины и черепа под лёгкий выстрел, непоколебимо уверенные в своей безопасности.
(32) Поляков поскользнулся и покатился вниз, ругая и проклиная белый свет, куда всё же снова упорно полез. (ЗЗ)Климов и немец вылезли на поверхность, и оба посмотрели: один — на восток, второй — на запад: не видит ли начальство что лезут они из одной ямы, не убивают друг друга.
(34) Не оглянувшись, пошли каждый к своим окопам холмами и долинами перепаханной и ещё дымящейся земли.
(По В. С. Гроссману)