(1) Дождь застиг Лосева на Кузнецком мосту.
(2) Чтобы не мокнуть, Лосев зашёл на выставку.
(3) До начала совещания оставалось часа полтора.
(4) Не торопясь он ходил из зала в зал, отдыхал от московской суеты.
(5) После мокрых весенне-холодных улиц, переполненных быстрыми столичными людьми, здесь было тихо, тепло.
(6) Он шёл вдоль стен, обтянутых серой мешковиной.
(7) Грубая материя выглядела в данном случае весьма неплохо.
(8) Что касается картин, развешанных на этой мешковине, у Лосева они не вызывали интереса.
(9) Лично он любил живопись историческую, например, как Пётр Первый спасает солдат, или Иван Грозный убивает сына, или же про Степана Разина, также батальные сцены – переход Суворова через Альпы.
(10) Нравились ему и портреты маршалов, полководцев, известных деятелей искусства.
(11) Чтобы картина обогащала знаниями.
(12) Здесь же висели изображения обыкновенных стариков, подростков, разложенных овощей и фруктов с разными предметами, рисунки на бумаге, множество мелких картин в простых крашеных рамах.
(13) Лосев не мог представить себе, куда они все деваются после выставки, где находились до неё и вообще какой смысл создавать их для такого временного назначения.
(14) Музеи – другое дело, в художественных музеях Лосев неоднократно бывал, на подобных же выставках не приходилось.
(15) И сейчас он убеждался, что вряд ли от этого он что-либо потерял.
(16) Неожиданно что-то словно дёрнуло Лосева.
(17) Как будто он на что-то наткнулся.
(18) Но что это было – он не понял.
(19) Кругом него было пусто.
(20) Он пошёл было дальше, однако, сделав несколько шагов, вернулся, стал озираться и вновь почувствовал смутный призыв.
(21) Исходило это от одной картины, чем-то она останавливала.
(22) Осторожно, стараясь не утерять это чувство, Лосев подошёл к ней – перед ним был обыкновенный пейзаж с речкой, ивами и домом на берегу.
(23) Название картины «У реки», написанное на латунной дощечке, ничего не говорило.
(24) Лосев попробовал получше рассмотреть подробности дома и постройки.
(25) Но вблизи, когда он наклонился к картине, пространство берега со всеми деталями стало распадаться на отдельные пятна, которые оказались выпуклыми мазками масляных красок со следами волосяной кисти.
(26) Лосев попятился назад, и тогда, с какого-то отдаления, пятна слились, соединились в плотность воды, в серебристую зелень, появились стены дома, облупленная штукатурка...
(27) Чем дальше он отходил, тем проступали подробнее крыша, выложенная медными листами с ярко-зелёными окислами, труба, флюгер...
(28) Проверяя себя, Лосев стал возвращаться к картине, пока не толкнул девицу, которая стояла с блокнотом в руках.
–
(29) Картины не нюхать надо, а смотреть, – сказала она громко и сердито, не слушая его извинений.
–
(30) Ну конечно, смотреть, вот я и засмотрелся, – простодушно сказал он. –
(31) Я плохо разбираюсь, может, вы поясните.
–
(32) Что именно? – сухо спросила девица.
–
(33) Тут написано «У реки».
(34) А что за река?
(35) Как её название?
(36) Девица усмехнулась.
–
(37) Разве это имеет значение?
–
(38) Нет уж, вы позвольте, – поглядывая на картину и всё более беспокоясь, сказал Лосев. –
(39) Очень даже имеет.
(40) Мало ли рек.
(41) Это же конкретно срисовано.
–
(42) Так не говорят: срисовано, – поучительно пояснила она. –
(43) Это был большой мастер, а не ученик.
(44) Для него натура являлась средством, вернее, поводом обобщить образ, – тут она стала произносить ещё какие-то слова, каждое из которых было Лосеву известно, но, складываясь в фразу, они почему-то теряли всякую понятность.
–
(45) Здорово вы разбираетесь. –
(46) Лосев вздохнул, показывая восхищение. –
(47) Всё же хорошо бы выяснить название.
(48) Образ хоть и обобщённый, а местность-то можно ведь уточнить, как по-вашему?
–
(49) Вряд ли...
(50) На картине, несомненно, был изображён старый дом семейства Кислых в его родном Лыкове: та же крыша, тот же флюгер, спуск к речке...
(51) Из глубины картины к нему слабо донёсся голос матери: «Серге-ей!»
(52) Счастье какое услышать снова певучий её голос.
(53) А под ивой за корягой жили налимы, их можно было нащупать там и толкнуть рукой.
(54) А на реке пахло брёвнами, дымком от шалашей плотогонов, пахло тиной и ряской, пахло осиной старое корыто, на котором они по очереди плавали по реке.
(55) Запахи эти ожили, дохнули из глубины картины.
(56) Запах горячих от солнца чугунных столбов, старого причала.
(57) К Лосеву вернулся тот огромный мальчишеский мир, шелестела листва, была жива ещё мать.
(58) Он ощутил на голове её маленькую жёсткую руку.
(59) Было чудо, что художник поймал и заключил навечно в эту белую рамку его, Лосева, воспоминание – со всеми красками, запахами, теплотой.
По Гранину Д. А.