(1) Мне не раз доводилось бывать в покинутых русских деревнях.
(2) Ох, какое это зрелище!
(3) К нему не притерпеться, не привыкнуть.
(4) Я, во всяком разе, не смог.
(5) Ведь некоторым сёлам, которые так поспешно, охотно, вроде бы с облегчением списывали со счёта, — тыща лет!
(6) А может, и более.
(7) И самое печальное зрелище — это оставленная, заброшенная русская изба, человеческое прибежище.
(8) Я заглянул в окно покинутой избы.
(9) В ней ещё не побывали городские браконьеры, и три старенькие иконы тускло отсвечивали святыми ликами в переднем углу.
(10) Крашеные полы в горнице, в середней и в кути были чисто вымыты, русская печь закрыта заслонкой, верх печи был задёрнут выцветшей ситцевой занавеской.
(11) На припечке опрокинуты чугунки, сковорода, в подпечье — ухваты, кочерга, сковородник, и прямо к припечью сложено беремя сухих дров, уже тронутых по белой бересте пылью.
(12) В этой местности дрова заготавливают весной, большей частью ольховые и берёзовые.
(13) 3а лето они высыхают до звона, и звонкие, чистые поленья радостно нести в дом, радостно горят они в печи.
(14) 3десь жили хозяева!
(15) Настоящие.
(16) Покидая родной дом из-за жизненных ли обстоятельств, по зову ли детей или в силу всё сметающей на пути урбанизации, они не теряли веры, что в их дом кто-то придёт не браконьером и бродягой - жителем придёт, и с крестьянской обстоятельностью приготовили для него всё необходимое...
(17) Затопи печь, путник или новопоселенец, согрей избу — и в ней живой дух поселится, и ночуй, живи в этом обихоженном доме.
(18) А через дорогу, уже затянутую ромашкой, травой-муравой, одуванчиком и подорожником, изба распахнута настежь.
(19) Ворота сорваны с петель, створки уронены, проросли в щелях травой, жерди упали, поленницы свалены, козлина опрокинута вниз «рогами», валяются обломок пилы, колун, мясорубка, и всякого железа, тряпья, хомутов, колёс — ступить некуда.
(20) В самой избе кавардак невообразимый.
(21) На столе после еды всё брошено, чашки, ложки, кружки заплесневели.
(22) Меж ними птичий и мышиный помёт, на полу иссохшая и погнившая картошка, воняет кадка с прокисшей капустой, по окнам горшки с умершими цветами.
(23) Везде и всюду грязное перо, начатые и брошенные клубки ниток, поломанное ружьё, пустые гильзы, подполье чёрным зевом испускает гнилой дух овощей, печка закопчена и скособочена, порванные тетради и книжки валяются по полу, — отсюда не выселялись, помолясь у порога и поклонившись покидаемому отеческому углу, здесь не было памяти, отсюда отступали, и жительница этого дома небось плюнула с порога в захламлённую избу с презрением: «
(24) Хватит!
(25) Поворочала!
(26) Теперь в городе жить стану, как барыня!»
По Астафьеву В. П.