Какова судьба русских деревень? Почему люди покидают свои деревенские дома? Именно эти вопросы возникают при чтении текста В. П. Астафьева.
Раскрывая проблему судьбы русской деревни, автор с болью пишет о печальном зрелище покинутых деревень, к которому он не может привыкнуть. Используя антитезу, писатель изображает две заброшенные русские избы. В одной из них всё чисто и прибрано, в углу тускло отсвечивают старенькие иконы, русская печь закрыта заслонкой – хозяева покидали дом с надеждой, что он не будет пустовать, может быть, кому-нибудь пригодится. В доме напротив царил хаос, его покидали без молитвы, без уважения к памяти о прошлом. Размышляя о причинах исчезновения русских деревень, автор называет несколько: жизненные обстоятельства, зов детей, «всё сметающая на пути урбанизация».
Авторская позиция заключается в следующем: судьба русских деревень печальна. Деревни вымирают, люди покидают свои дома по разным причинам, но главной является урбанизация. Невозможно не согласиться с мнением автора. Очень жаль, что исчезают русские деревни, которые всегда являлись нравственной опорой страны.
Обратимся к литературным аргументам. В повести Ф. Абрамова «Пелагея» дочь простой пекарихи Пелагеи Алька покидает родительский дом и уезжает в город за лучшей долей. Мать Альки всю жизнь провела в трудах, не жалела сил, делала всё, для того чтобы дочь её была сыта, хорошо одета и ни в чём не нуждалась. Алька же не хочет «прозябать» в деревне, работать в грязи, она мечтает о красивой городской жизни. Когда умерла мать, Альки не было на похоронах: она плавала буфетчицей на пароходе по Северной Двине. Через неделю она оплакала родителей, справила по ним поминки, продала отрезы на платья, которые мать копила всю жизнь, заколотила дом и уехала в город, боясь упустить «весёлое и выгодное место на пароходе». Этот пример показывает одну из причин запустения деревенских домов – молодёжь стремится к лёгкой жизни в городе, к развлечениям, не получив должного воспитания в уважении к земле, к крестьянскому труду.
Причиной исчезновения русских деревень могут быть и грандиозные планы властей. В повести
В. Распутина «Прощание с Матёрой» должна быть затоплена деревня Матёра и остров с таким же названием, на котором она находится. Выше по Ангаре строят плотину для гидроэлектростанции, поднявшаяся вода покроет деревни, поэтому жителей переселяют в райцентр или в город. Матёра – это крестьянская Атлантида с её привычным укладом, существовавшим триста лет, и вот всё это хотят «пустить на электричество», не думая ни о жителях, которые здесь живут, ни о могилах их предков.
Мы пришли к выводу о том, что по разным причинам люди покидают свои деревенские дома, русские деревни исчезают, и это очень печально, так как вместе с урбанизацией происходит отчуждение людей, их отрыв от земли, от природы, что ведёт часто к нравственному опустошению.
Я заглянул в окно покинутой избы. В ней еще не побывали городские браконьеры, и три старенькие иконы тускло отсвечивали святыми ликами в переднем углу. Крашеные полы в горнице, в середней и в кути были чисто вымыты, русская печь закрыта заслонкой, верх печи был задернут выцветшей ситцевой занавеской. На припечке опрокинуты чугунки, сковорода, в подпечье - ухваты, кочерга, сковородник, и прямо к припечью сложено беремя сухих дров, уже тронутых по белой бересте пылью. В этой местности дрова заготавливают весной, большей частью ольховые и березовые. За лето они высыхают до звона, и звонкие, чистые поленья радостно нести в дом, радостно горят они в печи.
Здесь жили хозяева! Настоящие. Покидая родной дом из-за жизненных ли обстоятельств, по зову ли детей или в силу все сметающей на пути урбанизации, они не теряли веры, что в их дом кто-то придет не браконьером и бродягой - жителем придет, и с крестьянской обстоятельностью приготовили для него все необходимое… Затопи печь, путник или новопоселенец, согрей избу - и в ней живой дух поселится, и ночуй, живи в этом обихоженном доме.
А через дорогу, уже затянутую ромашкой, травой муравой, одуванчиком и подорожником, изба распахнута настежь. Ворота сорваны с петель, створки уронены, проросли в щелях травой, жерди упали, поленницы свалены, козлина опрокинута вниз "рогами", валяются обломок пилы, колун, мясорубка, и всякого железа, тряпья, хомутов, колес - ступить некуда. В самой избе кавардак невообразимый. На столе после еды все брошено, чашки, ложки, кружки заплесневели. Меж ними птичий и мышиный помет, на полу иссохшая и погнившая картошка, воняет кадка с прокисшей капустой, по окнам горшки с умершими цветами. Везде и всюду грязное перо, начатые и брошенные клубки ниток, поломанное ружье, пустые гильзы, подполье черным зевом испускает гнилой дух овощей, печка закопчена и скособочена, порванные тетради и книжки валяются по полу, и всюду бутылки, бутылки, из-под бормотухи и водки, большие и маленькие, битые и целые, - отсюда не выселялись, помолясь у порога и поклонившись покидаемому отеческому углу, здесь не было ни Бога, ни памяти, отсюда отступали, драпали с пьяной ухарской удалью, и жительница этого дома небось плюнула с порога в захламленную избу с презрением: «Хватит! Поворочала! Теперь в городе жить стану, как барыня!..»