У каждого человека должна быть крыша над головой, свой дом. Место, где тебя любят и ждут, куда хочется возвращаться, где чувствуешь себя спокойно и защищенно. Однако в жизни случаются такие обстоятельства, когда люди вынуждены оставить свой дом навсегда. Легко ли им покидать родное место, зная, что возможности вернуться уже не будет? Над этим вопросом размышляет В.П. Астафьев в предложенном мне тексте.
Автор рассказывает о судьбе одной заброшенной деревни, в которой он побывал. Он называет такое зрелище «печальным», ведь к нему не притерпеться, не привыкнуть. Больше всего автора впечатляют заброшенные русские избы, они все отличаются друг от друга. Астафьев описывает интерьер одной из таких изб. Хозяева этой избы, уезжая из дома, «не теряли веры, что в их дом кто-то придет», они оставили в доме посуду, дрова, вымыли полы, задернули занавески на печи. По моему мнению, это свидетельствует о том, что этой семье было тяжело покидать кров, ведь они любили свою избу и оставили ее в чистоте и порядке, даже когда знали, что больше сюда не вернутся.
В.П. Астафьев описывает еще одну избу в этой деревне. Здесь же его внимание привлекает распахнутая настежь дверь, сорванные с петель ворота, «кавардак» внутри избы. Автору противна внутренняя обстановка дома, он с презрением говорит о хозяевах: «Жительница этого дома небось плюнула с порога в захламленную избу с презрением». Уезжая из этой избы, ее хозяева «драпали с пьяной ухарской удалью». Мне кажется, это значит, что жители избы не любили свой дом, они с радостью его покинули, даже не позаботившись о порядке и чистоте внутри, не говоря о дворе.
Позиция В.П. Астафьева очевидна. Автор утверждает, что тем людям, кто любил свой дом всей душой, очень сложно покидать его навсегда, а тем, кто не очень-то и заботился о состоянии избы, очень легко.
Я согласна с мнением Астафьева. Действительно, многие люди только и ждут момента, чтобы покинуть свой дом, оставить все воспоминания в прошлом. Они не любят свой дом, не поддерживают в нем чистоту, никак не проявляют заботу, поэтому им легко его покинуть, сбежать. А те люди, кто всей душой прикипел к своему крову, кто любит каждую деталь в доме, не могут просто покинуть его. Как с покойником – провожая в последний путь, его одевают в лучшие одежды, так и с домом – прибираются, облагораживают и скрепя сердце оставляют его.
Таким образом, каждый человек по-разному реагирует на ситуацию, когда ему приходится покидать свой родной дом навсегда. Кто-то делает это с удовольствием, кто-то со слезами на глазах. И это и является показателем любви к своему дому.
зрелище! (3)К нему не притерпеться, не привыкнуть. (4)Я, во всяком разе, не смог. (5)Ведь некоторым сёлам, которые так поспешно, охотно, вроде бы с облегчением списывали со счёта, — тыща лет! (6)А может, и более. (7)И самое печальное зрелище — это оставленная, заброшенная русская изба, человеческое прибежище.
(8)Я заглянул в окно покинутой избы. (9)В ней ещё не побывали городские браконьеры, и три старенькие иконы тускло отсвечивали святыми ликами в переднем углу. (10)Крашеные полы в горнице, в середней и в кути были чисто вымыты, русская печь закрыта заслонкой, верх печи был задёрнут выцветшей ситцевой занавеской. (11)На припечке опрокинуты чугунки, сковорода, в подпечье — ухваты, кочерга, сковородник, и прямо к припечью сложено беремя сухих дров, уже тронутых по белой бересте пылью. (12)В этой местности дрова заготавливают весной, большей частью ольховые и берёзовые. (13)3а лето они высыхают до звона, и звонкие, чистые поленья радостно нести в дом, радостно горят они в печи.
(14)3десь жили хозяева! (15)Настоящие. (16)Покидая родной дом из-за жизненных ли обстоятельств, по зову ли детей или в силу всё сметающей на пути урбанизации, они не теряли веры, что в их дом кто-то придёт не браконьером и бродягой - жителем придёт, и с крестьянской обстоятельностью приготовили для него всё необходимое... (17)Затопи печь, путник или новопоселенец, согрей избу — и в ней живой дух поселится, и ночуй, живи в этом обихоженном доме.
(18)А через дорогу, уже затянутую ромашкой, травой-муравой, одуванчиком и подорожником, изба распахнута настежь. (19)Ворота сорваны с петель, створки уронены, проросли в щелях травой, жерди упали, поленницы свалены, козлина опрокинута вниз «рогами», валяются обломок пилы, колун, мясорубка, и всякого железа, тряпья, хомутов, колёс — ступить некуда. (20)В самой избе кавардак невообразимый. (21)На столе после еды всё брошено, чашки, ложки, кружки заплесневели. (22)Меж ними птичий и мышиный помёт, на полу иссохшая и погнившая картошка, воняет кадка с прокисшей капустой, по окнам горшки с умершими цветами. (23)Везде и всюду грязное перо, начатые и брошенные клубки ниток, поломанное ружьё, пустые гильзы, подполье чёрным зевом испускает гнилой дух овощей, печка закопчена и скособочена, порванные тетради и книжки валяются по полу, — отсюда не выселялись, помолясь у порога и поклонившись покидаемому отеческому углу, здесь не было памяти, отсюда отступали, и жительница этого дома небось плюнула с порога в захламлённую избу с презрением: «(24)Хватит!
(25)Поворочала! (26)Теперь в городе жить стану, как барыня!»