(1) Крайний участок по Пролетарской улице, прилегающей к заводскому забору, принадлежал Аносовым — дяде Жене и тёте Нине.
(2) Их дочь, на год меня моложе, иногда привлекалась для игр в дворовую компанию.
(3) Так вот, к Аносовой приехала сестра из голодной послевоенной деревни и оставила у них до весны своего среднего сына Шурку Гусева — отъедаться.
(4) А к лету собирались перебраться под Москву всей семьёй на постоянное жительство.
(5) Мой новый приятель, как и все мы, стриженный под нулёвку, лопоухий Шурка Гусев прилип ко мне, привязался, приходил к нам поиграть и делать уроки — это в нашей-то тесноте.
(6) «А у нас в деревне был сепаратор!» — вещал он загадочно.
(7) И пытался объяснить, что это за агрегат и как в него заливают молоко, а из него вытекают сливки.
(8) А из сливок потом сбивают масло.
(9) И Шурка чмокал и закатывал глаза, вспоминая масло, которого в деревне давно не видел.
(10) Утром я отправлялся в школу, заходя за Шуркой к Аносовым.
(11) Стучался, входил и ждал у двери, наблюдая, как тётя Нина кормит дочь и племянника.
(12) Кофе с молоком, как и у нас, — из чайника.
(13) Дочке в стакан — три куска сахара, Шурке — один.
(14) Дочке намазывался белый хлеб густо-густо.
(15) Шурке намазывался чёрный хлеб жиденько.
(16) Да так жиденько, что сквозь масло видны поры черняшки.
(17) Мазала тётя Нина быстро и ловко, я не мог уловить, как она успевала затормозить на масле, как умудрялась, не снижая темпа, накладывать его по-разному дочери и племяннику.
(18) Ах, тётя Нина, и невдомёк вам было, что я всё вижу!
(19) О своём открытии я поведал домашним.
(20) Мама вздохнула и почему-то назвала тётю Нину Аносову несчастной бедняжкой.
—
(21) Она не бедная, она жадная.
(22) И тут мама достала меня полотенцем пониже спины и добавила, что я и так в каждой бочке затычка.
(23) Весной прибыло из деревни всё большое семейство Гусевых, они соорудили приземистую пристройку к высокому аносовскому дому и поселились в ней.
(24) Брат Шурки Иван Гусев записался в нашу семилетку, попал в мой класс и, как эстафету, принял мою дружбу с Шуркой.
(25) Мы стали с ним такими неразлучными, что задание по физике — построить электромоторчики — решили выполнить сообща.
(26) И договорились, что сначала — мне.
(27) Работа закипела.
(28) Ванька ловко резал жестяные заготовки из консервной банки, распрямлял их молотком, я размечал, он кроил, вырезал, загибал края и плющил детали ротора и статора, обматывая их медной проволокой, доверив мне тонкую работу по изготовлению контактов якоря из кусочков жести и изоленты.
(29) Я умолил отца купить в Москве плоскую батарейку, и вот она присоединена к моторчику.
(30) Чудо!
(31) Моторчик зажужжал, подрагивая на деревянной дощечке.
(32) Есть изделие!
(33) Наутро я принёс моторчик на урок физики и продемонстрировал учителю Михаилу Родионовичу.
(34) Он похвалил меня, и в моём дневнике появилась пятёрка.
(35) «Теперь давай делать мой мотор», — предложил Иван.
(36) «Давай, — согласился я не очень охотно, — только завтра, после школы».
(37) Как же мне не хотелось клепать второй движок!
(38) Я всячески отлынивал.
(39) Иван даже заплакал.
(40) Я работал нехотя, спустя рукава, не совпадали размеры.
(41) В итоге моторчик вышел крупнее первого, аляповатый, неизящный.
(42) Не то что мой, образцовый!
(43) «Во какой получился! — фальшиво-радостным голосом сказал я Ивану. —
(44) «Повышенной мощности!»
(45) Подключили батарейку.
(46) Якорь задрожал и начал медленно вращаться, постепенно ускоряясь.
(47) Опорная дощечка дрожала и перемещалась по столу.
(48) «Как трахтор», — сказал Иван.
(49) Но взял его домой.
(50) И тоже всё-таки получил пятёрку.
(51) Честно говоря, через столько лет мне стыдно набрасывать на бумагу этот эпизод, засевший в памяти как заноза.
(52) Потому что теперь понимаю: за дело меня мать тогда наказала, за дело укорила.
По Пролетарской