Почему непросто относиться к чужим проблемам, так же как и к своим? Должен ли человек искоренить к себе эгоизм и быть щедрым по отношению к окружающим? Именно эту проблему ставит в своем тексте
Ю. И. Чичёв.
Размышляя над проблемой, автор делится с читателями детскими воспоминаниями. Он описывает его приятеля Шурку, недавно прибывшего из голодной послевоенной деревни к тете чтобы «отъедаться». Рассказчик случайно замечает, как тетушка Шурки неравно распределят еду между ним и своей дочерью: «Дочке в стакан — три куска сахара, Шурке — один. Дочке намазывался белый хлеб густо-густо. Шурке намазывался чёрный хлеб жиденько». Это поражает рассказчика. Он находит это несправедливым и искренне удивляется, почему его мама, которой он рассказал об этом, считает тетушку Шурки «несчастной бедняжкой». Этим примером автор показывает, что несправедливость в отношении к себе и к «своим» свойственна всем людям, но понять её причины далеко не всегда удается, не испытав подобное на себе.
Далее рассказчик повествует о том, как они с Иваном — братом Шурки — делали проект по физике. Моторчик, сделанный для рассказчика обоими мальчишками, получился «образцовый», а моторчик для Ивана получился «аляповатый, неизящный». Все дело в том, что рассказчику очень не хотелось делать моторчик для Ивана, он «всячески отлынивал» и не прилагал больших усилий. Только повзрослев, автор понял, в чем причина такого поведения. Человеку свойственно заботиться о себе больше чем, об окружающих. Он понял, почему его мама называла тетушку Шурки бедняжкой, ведь действительно трудно делиться чем-то с другим, когда так хочется этого для себя.
Оба примера, дополняя друг друга помогают понять, что эгоизм есть в каждом из нас и часто человеку трудно бороться с ним.
Позиция автора совершенно ясна: он считает, что так происходит потому, что человек боится что ресурсов, которыми ему приходиться щедро делиться, может не хватить. Тетя Шурки боится, что сахара и хлеба для ее дочурки в один момент не хватит, сам рассказчик переживает, что моторчик Ивана будет лучше его. Я абсолютно согласна с автором, а так же считаю, что человек может относиться к проблемам других иначе чем к своим еще и по той причине, что постоянная щедрая помощь ведет к восприятию этой самой помощи как должной, а когда человек вдруг отказывается помогать, то становится почти врагом. Это происходит потому, что людям свойственно тянуться к тому, что достается даром, и к тем, кто это все предоставляет. Доказательством моей точки зрения могут послужить последствия неправильного воспитания Митрофана, героя пьесы-комедии Д. И. Фонвизина «Недоросль». С самого раннего детства, Митрофан привык получать все, что пожелает. Если родители восхваляют Митрофана, то он относится к ним и к благам, которыми они окружают его как к должным. Это привело к тому, что Митрофан стал равнодушным ко всем окружающим, особенно к родителям. Если человек искоренит в себе эгоизм, и будет постоянно одаривать других, то это приведет к потребительскому отношению окружающих к нему.
Относится к своим проблемам так же как к чужим непросто, ведь трудно делиться какими-либо благами, желаемыми в большей мере для себя. Однако всё же стоит помогать другим, но так, чтобы это не вело к восприятию помощи как должной. Нужно найти грань, между помощью и потаканию нуждам других, потому как, полностью искореняя в себе эгоизм, человек разрешает относиться к нему потребительски.
(3)Так вот, к Аносовой приехала сестра из голодной послевоенной деревни и оставила у них до весны своего среднего сына Шурку Гусева — отъедаться. (4)А к лету собирались перебраться под Москву всей семьёй на постоянное жительство. (5)Мой новый приятель, как и все мы, стриженный под нулёвку, лопоухий Шурка Гусев прилип ко мне, привязался, приходил к нам поиграть и делать уроки — это в нашей-то тесноте. (6)«А у нас в деревне был сепаратор!» — вещал он загадочно. (7)И пытался объяснить, что это за агрегат и как в него заливают молоко, а из него вытекают сливки. (8)А из сливок потом сбивают масло. (9)И Шурка чмокал и закатывал глаза, вспоминая масло, которого в деревне давно не видел.
(10)Утром я отправлялся в школу, заходя за Шуркой к Аносовым. (11)Стучался, входил и ждал у двери, наблюдая, как тётя Нина кормит дочь и племянника. (12)Кофе с молоком, как и у нас, — из чайника. (13)Дочке в стакан — три куска сахара, Шурке — один. (14)Дочке намазывался белый хлеб густо-густо. (15)Шурке намазывался чёрный хлеб жиденько. (16)Да так жиденько, что сквозь масло видны поры черняшки. (17)Мазала тётя Нина быстро и ловко, я не мог уловить, как она успевала затормозить на масле, как умудрялась, не снижая темпа, накладывать его по-разному дочери и племяннику. (18)Ах, тётя Нина, и невдомёк вам было, что я всё вижу!
(19)О своём открытии я поведал домашним. (20)Мама вздохнула и почему-то назвала тётю Нину Аносову несчастной бедняжкой.
— (21)Она не бедная, она жадная.
(22)И тут мама достала меня полотенцем пониже спины и добавила, что я и так в каждой бочке затычка.
(23)Весной прибыло из деревни всё большое семейство Гусевых, они соорудили приземистую пристройку к высокому аносовскому дому и поселились в ней. (24)Брат Шурки Иван Гусев записался в нашу семилетку, попал в мой класс и, как эстафету, принял мою дружбу с Шуркой. (25)Мы стали с ним такими неразлучными, что задание по физике — построить электромоторчики — решили выполнить сообща. (26)И договорились, что сначала — мне.
(27)Работа закипела. (28)Ванька ловко резал жестяные заготовки из консервной банки, распрямлял их молотком, я размечал, он кроил, вырезал, загибал края и плющил детали ротора и статора, обматывая их медной проволокой, доверив мне тонкую работу по изготовлению контактов якоря из кусочков жести и изоленты. (29)Я умолил отца купить в Москве плоскую батарейку, и вот она присоединена к моторчику. (30)Чудо! (31)Моторчик зажужжал, подрагивая на деревянной дощечке. (32)Есть изделие!
(33)Наутро я принёс моторчик на урок физики и продемонстрировал учителю Михаилу Родионовичу. (34)Он похвалил меня, и в моём дневнике появилась пятёрка.
(35)«Теперь давай делать мой мотор», — предложил Иван. (36)«Давай, — согласился я не очень охотно, — только завтра, после школы».
(37)Как же мне не хотелось клепать второй движок! (38)Я всячески отлынивал. (39)Иван даже заплакал. (40)Я работал нехотя, спустя рукава, не совпадали размеры. (41)В итоге моторчик вышел крупнее первого, аляповатый, неизящный. (42)Не то что мой, образцовый! (43)«Во какой получился! — фальшиво-радостным голосом сказал я Ивану. — (44)«Повышенной мощности!»
(45)Подключили батарейку. (46)Якорь задрожал и начал медленно вращаться, постепенно ускоряясь. (47)Опорная дощечка дрожала и перемещалась по столу. (48)«Как трахтор», — сказал Иван. (49)Но взял его домой. (50)И тоже всё-таки получил пятёрку.
(51)Честно говоря, через столько лет мне стыдно набрасывать на бумагу этот эпизод, засевший в памяти как заноза. (52)Потому что теперь понимаю: за дело меня мать тогда наказала, за дело укорила.