Как оставаться человеком в условиях войны? Почему необходимо уметь проявлять милосердие даже к своему врагу? Отвечая на эти вопросы, Ю. И. Чичёв заставляет читателя задуматься над проблемой проявления человечности в предложенном для анализа тексте.
Чтобы привлечь внимание читателей, автор повествует о мальчике, который проявил милосердие по отношению к щенку. Его мама умерла, и Женя решил помочь малышу, выходить. На последние деньги он купил соску и стал кормить щенка. «Сам не жрёт, собаке сплавляет!». В условиях войны, когда еды не хватало в каждом доме, ребёнок смог сохранить в себе простые человеческие качества и помог собачке не умереть от голода.
Однако на контрасте с этим случаем писатель показывает нам отношение обыкновенных людей к немецким военнопленным. Некоторые люди не могли сдерживать свои негативные эмоции по поводу немцев. Когда пленных кормили, люди смотрели на них и понимали, что не у каждого в доме есть то количество еды, которое мы отдаем врагу. Одна женщина со злости взяла горсть щебня в руку и кинула в сторону пленных, а за ней повторили другие. Они безжалостно забрасывали немцев камнями, не подумав о том, что они такие же люди. Жители показали, что далеко не каждый человек может сохранить свои человеческие качества и проявить сочувствие к людям, даже если это враги. На войне многие думают лишь о себе, забывая о помощи своему ближнему.
Примеры-иллюстрации дают понять, что война очень жестока по отношению к людям. Она меняет человека изнутри, делает его эгоистом. Поэтому очень маленькое количество людей остались способны проявлять гуманность и милосердие по отношению как к людям, так и животным.
Позиция автора по поднятой проблеме выражена ясно и однозначно. Ю. И. Чичёв считает, что война изменяет моральные качества человека, делает его более черствым и безжалостным. Но есть и такие люди, которые способны сохранить внутри себя человека и помочь, даже если это будет в ущерб себе.
С позицией автора нельзя не согласиться. Действительно, война — это суровое место, где каждый человек в первую очередь думает о себе. Но всё же остаются люди, способные быть милосердными даже в столь тяжелый период. Пример проявления милосердия к врагу мы можем увидеть в романе Л. Н. Толстого «Война и мир». В одной из сцен произведения полководец русской армии Кутузов пожалел солдат французской армии, так как понимал, что они не имели права ослушаться Наполеона. Также, во время выступления перед солдатами Преображенского полка, он говорил, что всех солдат объединяет не только чувство ненависти, но и жалости к общему врагу.
Таким образом, мы понимаем, что в годы войны далеко не каждый способен остаться человеком внутри и сохранить в себе такие качества, как сострадание и милосердие. Не каждый может оказать помощь ближнему, если это будет в ущерб себе. Но все же оставались люди, способные сохранить в себе духовные и моральные качества даже в такое трудное время.
(3)Так вот, к Аносовой приехала сестра из голодной послевоенной деревни и оставила у них до весны своего среднего сына Шурку Гусева — отъедаться. (4)А к лету собирались перебраться под Москву всей семьёй на постоянное жительство. (5)Мой новый приятель, как и все мы, стриженный под нулёвку, лопоухий Шурка Гусев прилип ко мне, привязался, приходил к нам поиграть и делать уроки — это в нашей-то тесноте. (6)«А у нас в деревне был сепаратор!» — вещал он загадочно. (7)И пытался объяснить, что это за агрегат и как в него заливают молоко, а из него вытекают сливки. (8)А из сливок потом сбивают масло. (9)И Шурка чмокал и закатывал глаза, вспоминая масло, которого в деревне давно не видел.
(10)Утром я отправлялся в школу, заходя за Шуркой к Аносовым. (11)Стучался, входил и ждал у двери, наблюдая, как тётя Нина кормит дочь и племянника. (12)Кофе с молоком, как и у нас, — из чайника. (13)Дочке в стакан — три куска сахара, Шурке — один. (14)Дочке намазывался белый хлеб густо-густо. (15)Шурке намазывался чёрный хлеб жиденько. (16)Да так жиденько, что сквозь масло видны поры черняшки. (17)Мазала тётя Нина быстро и ловко, я не мог уловить, как она успевала затормозить на масле, как умудрялась, не снижая темпа, накладывать его по-разному дочери и племяннику. (18)Ах, тётя Нина, и невдомёк вам было, что я всё вижу!
(19)О своём открытии я поведал домашним. (20)Мама вздохнула и почему-то назвала тётю Нину Аносову несчастной бедняжкой.
— (21)Она не бедная, она жадная.
(22)И тут мама достала меня полотенцем пониже спины и добавила, что я и так в каждой бочке затычка.
(23)Весной прибыло из деревни всё большое семейство Гусевых, они соорудили приземистую пристройку к высокому аносовскому дому и поселились в ней. (24)Брат Шурки Иван Гусев записался в нашу семилетку, попал в мой класс и, как эстафету, принял мою дружбу с Шуркой. (25)Мы стали с ним такими неразлучными, что задание по физике — построить электромоторчики — решили выполнить сообща. (26)И договорились, что сначала — мне.
(27)Работа закипела. (28)Ванька ловко резал жестяные заготовки из консервной банки, распрямлял их молотком, я размечал, он кроил, вырезал, загибал края и плющил детали ротора и статора, обматывая их медной проволокой, доверив мне тонкую работу по изготовлению контактов якоря из кусочков жести и изоленты. (29)Я умолил отца купить в Москве плоскую батарейку, и вот она присоединена к моторчику. (30)Чудо! (31)Моторчик зажужжал, подрагивая на деревянной дощечке. (32)Есть изделие!
(33)Наутро я принёс моторчик на урок физики и продемонстрировал учителю Михаилу Родионовичу. (34)Он похвалил меня, и в моём дневнике появилась пятёрка.
(35)«Теперь давай делать мой мотор», — предложил Иван. (36)«Давай, — согласился я не очень охотно, — только завтра, после школы».
(37)Как же мне не хотелось клепать второй движок! (38)Я всячески отлынивал. (39)Иван даже заплакал. (40)Я работал нехотя, спустя рукава, не совпадали размеры. (41)В итоге моторчик вышел крупнее первого, аляповатый, неизящный. (42)Не то что мой, образцовый! (43)«Во какой получился! — фальшиво-радостным голосом сказал я Ивану. — (44)«Повышенной мощности!»
(45)Подключили батарейку. (46)Якорь задрожал и начал медленно вращаться, постепенно ускоряясь. (47)Опорная дощечка дрожала и перемещалась по столу. (48)«Как трахтор», — сказал Иван. (49)Но взял его домой. (50)И тоже всё-таки получил пятёрку.
(51)Честно говоря, через столько лет мне стыдно набрасывать на бумагу этот эпизод, засевший в памяти как заноза. (52)Потому что теперь понимаю: за дело меня мать тогда наказала, за дело укорила.