(1) Взор мой приковался к двум предметам, которые скоро совсем поглотили моё внима-ние.
(2) В дальнем углу, вправо, красовался огромный круг швейцарского сыра, а совсем близко от меня, так близко, что протяни через прилавок руку и достанешь, большой ларь, открытый, с крупными кусками колотого сахару, белого, обворожительно-белого, какого я, кажется, прямо с детства своего не видел.
(3) Меня тянуло неодолимо.
(4) Пожирая взглядом белый сахар и следя уголком глаза за лицами молодцов и за всем окружающим, я решил, улучив минуту, быстро протянуть руку и схватить кусок или два.
(5) Едва эта мысль возникла во мне с четкостью, вся кровь прилила к моему сердцу и я почувствовал свежесть моих щёк.
(6) Взять или не взять?
(7) Кругом руки поднимались и опускались.
(8) Приносили и выносили что-то.
(9) Упаковывали, выдавали, брали, завязывали, смеялись, переговаривались.
(10) Кто-то смотрел на меня пристально.
(11) Нет, мне показалось.
(12) Мысль, что меня могут увидать, когда я схвачу два куска сахару, - нет, один, один легче, два могут зацепиться один за другой, — нестерпимая мысль эта пронизала меня унижением невыносимым.
(13) Но и желание было невыносимым.
(14) Несколько раз я мысленно прицелился и представил себе, как я это сделаю.
(15) Сердце моё билось мучительно.
(16) Я благодарю сейчас подростка лет пятнадцати, того молодца, что прямо взглянул в мои глаза и прочёл в них всё, что происходило в моей душе.
(17) Он уж загодя высматривал ме-ня, длинноволосого.
(18) Конечно же, глаза мои были воплощённою жадностью горячего жела-ния.
(19) Молодец вольготно подошёл к ларю, скосил глаза на сторону и захлопнул крышку.
(20) Я никогда не крал в жизни ничего.
(21) Не крал даже и в детстве, когда мои братья и товарищи запросто лазили в сад к соседу за яблоками, которых и в нашем саду всегда бывало более чем довольно.
(22) Украл бы я тогда кусок сахару или не украл бы, если бы мне не помешал тот подросток?
(23) Не знаю.
(24) Может быть, нет; может быть, да.
(25) Не знаю, сколько бы я сейчас об этом ни размышлял.
(26) Но я знаю, что этот скупец чужого добра заставил мою кровь отхлынуть от моего стеснённого сердца.
(27) Оно стало биться ровно, и щёки перестали быть прохладно-свежими.
(28) С двумя тяжёлыми мешками мы вышли из тёмного помещения на светлую волю.
(29) Солнце слепило и грело почти по-летнему.
(30) Мне казалось, что я был в застенке или в аду, но что опять я живой и свободный.
(31) Но нести съедобу было тяжело.
(32) А неукраденный кусок сахару, должно быть, магически вошёл в моё сердце, расплавился там, как свинец, и сердце стеснилось опять так, что с полдороги я отдал почти всю тяжесть той, далеко не сильной, жен-щине, которая шла со мной рядом.
(33) Сил больше не было, но кое-как мы дотащились домой, в виде невозможном.
(34) Всё же волочить съедобу не было грустно.
(35) Гораздо хуже было другое обстоятельство.
(36) 3а те долгие часы, пока всё это длилось, солнце совершенно растеплило до-рогу.
(37) Я был уже не утренний весёлый кот в сапогах.
(38) Зелёные мои валенки, безукоризненно мне служившие против снега и мороза, не оказались непроницаемою броней пред жидкой гадостью, которая была теперь везде по пути.
(39) Желтоватая жижа хлюпала под ногами, и я шёл, желая как можно скорее переобуться.
(40) Много раз отдохнули, стоя около какого-нибудь забора и сложив тяжести на каменный выступ.
(41) Но вот и Арбатские ворота.
(42) Поскорей бы.
(43) Вот и Большой Николопе-сковский переулок со своей уютной церковью.
(44) В окно на нас смотрят.
(45) Заждались.
(46) И сегодня, и завтра, и много дней у нас будет настоящий обед и ужин.
(47) Жаль только, что баранина несвежая.
(48) Да съедим.
По Булгакову М.А.