(1) Товарищ купил «Жигули», с трудом дождался, когда кончится зима, и теперь переживал свой медовый авто-месяц.
(2) Он с порога нетерпеливо объявил: –
(3) Едем смотреть весну.
(4) Все, быстро, быстро!…
(5) Было начало мая – лучшая пора года, когда всё первозданно, свежо и ярко.
(6) Разматывалась серо-фиолетовая под ласковыми предзакатными лучами асфальтовая лента трассы; к самым кромкам её, обтекая кюветы, прибивали изумрудные волны травы; по обе стороны зеленели молодой листвой ольха, осины и берёзы, нечасто, как белые вспышки, мелькающие меж тёмных стволов; выкинули, наконец, ещё слабый, с желтинкой лист стариканы-дубы, и в похолодевший было воздух тотчас хлынули животворные потоки тепла.
(7) Павел Иванович, так звали товарища, поставил машину на обочине дороги.
(8) Я брёл, срывая, растирая в пальцах и втягивая ноздрями то пресный запах осинового листка, то влажный и сладкий – ещё не зацветшей медуницы.
(9) В прогалах между деревьями голубело высокое вешнее небо; лопотала на своём младенческом языке листва; звонко тренькали синицы.
(10) И вдруг энергично идущий во мне процесс отлаживания нервной системы прервался.
(11) На обширной поляне, устланной нежнейшим зелёным ковром, нелепо чернели островерхие кучи мусора – так ссыпают самосвалы.
(12) Трава вокруг была придавлена, прямо к трассе вела узорная, уже накатанная шинами колея.
(13) От неожиданности, чуть не ступив в ближнюю под дубом кучу, я остановился; современное дополнение к пейзажу в первую секунду вызвало даже не досаду, она пришла потом, а какое-то ощущение нечистоплотности, почти гадливости – как если бы посадил на белоснежную рубашку грязное пятно.
–
(14) К сосенкам сходим? – коротко предложил Павел Иванович.
–
(15) Пошли.
(16) До сосновых посадок было рукой подать.
(17) И удивительно, что каких-нибудь две-три сотни юных сосенок создавали свой микроклимат, свою фауну: в медовый настой разнотравья внятно входил густой смолистый дух, мгновенно наполняя лёгкие целебной свежестью.
(18) Ошеломлённые, мы разом остановились, словно очутились на краю пропасти.
(19) Сосенок не было.
(20) На образовавшейся плешине жалко, как зубья отслужившей расчёски, торчали золотистые с прозеленью колья; иные на них были аккуратно срезаны пилой, другие наискось срублены топором, третьи, надломленные и выкрученные, белели мелкой, словно раздробленные кости, щепой.
(21) Как ураган пронесся – всё исковеркав и раскидав!
(22) Сиротливо оставшиеся после этого рукотворного бурелома три–четыре сосенки с тонкими искривлёнными стволами уцелели только потому, что кому-то статью не угодили.
(23) Ну что можно тут поделать, как остановить это бедствие?
(24) Ловить и сажать виновных в тюрьмы, как поступают, кажется, в Болгарии?
(25) Рубить руки, как когда-то безжалостно отрубали их у воров в Турции?
(26) Водить связанных по улицам под градом плевков и тычков, как в старину водили на Руси конокрадов?
(27) Государство не может, не в силах следить за каждым деревом, если за ним не будет следить каждый из нас.
(28) Нельзя всю нашу огромную и прекрасную землю объявить заповедной, – любой из нас должен объявить такой заповедник в душе своей!
(29) Только так, ибо при всех других условиях внукам и правнукам своим мы оставим, говоря обобщённо, одни пеньки…
(30) Не сговариваясь, помрачнев, мы напрямую вышли к трассе…
(31) «Жигулёнок» резво взял с места.
(32) Мелькнул и отскочил назад на тонких железных ходулях внушительный транспарант: «Берегите лес – своего друга».
По Н. Почивалину
Н. Почивалин – поэт, писатель, член Союза писателей СССР, участник Великой Отечественной войны.