(1) Когда я начал учиться в гимназии, мне было лет одиннадцать.
(2) Всего одиннадцать лет отделяли меня от моего несуществования в мире, а я уже был в форменной фуражке, в тужурке, перехваченной кожаным поясом с металлической бляхой посередине живота.
(3) Уже я стоял перед географической картой двух полушарий, смотрел на лиловые многоугольники колоний, на раковину Мадагаскара, читал и понимал слово «Великобритания».
(4) Уже я писал готические немецкие буквы, уже думал о героях истории, которые были до меня – до моих одиннадцати лет…
(5) Как я воспринимал то обстоятельство, что я живу ещё немного, начал жить ещё очень недавно?
(6) Я этого обстоятельства вообще не воспринимал.
(7) Скорее, другие мне говорили, что я маленький.
(8) Сам я, повторяю, этого не чувствовал, об этом не размышлял.
(9) Я не думал о том, что можно быть каким-нибудь другим, кроме того, кем я был.
(10) Если мне хотелось быть взрослым, то я думал не о физических изменениях, а только о тех возможностях, которые даны взрослому: не готовить уроки, есть сколько хочешь пирожных.
(11) Я был человек, просто человек, не зная о себе, что я маленький, что только недавно явился в мир, что расту, узнаю, постигаю и тому подобное.
(12) Именно – я был просто человек…
(13) Я думал, что после окончания гимназии я куплю велосипед и совершу на нём поездку по Европе.
(14) Первая мировая война ещё не начиналась, ещё всё было очень старинно: солдаты в чёрных мундирах с красными погонами, зверинец на Куликовом поле с одним львом, говорящая голова в зеркальном ящике в балагане.
(15) Ещё бывала первая любовь, когда девочка смотрела на тебя с балкона, и ты думал, не уродлив ли ты.
(16) Ещё отец девочки, моряк в парадном мундире, гремя палашом1, шёл тебе навстречу и отвечал тебе на поклон, отчего ты бежал во весь дух, сам не зная куда, обезумевший от счастья.
(17) Ещё продавали из-за зелёного прилавка квас по две копейки за стакан, и ты возвращался после игры в футбол, неся в ушах звон мяча…
(18) Я не купил велосипеда и не совершил путешествия по Европе.
(19) Горел Верден, Реймский собор, в котором в своё время венчалась с французским королём дочь Ярослава Мудрого.
(20) Появились первые танки, и впервые аэропланы стали сбрасывать бомбы.
(21) Однако в музеях по-прежнему висели необыкновенные картины, прекрасные, как деревья на закате.
(22) Во сне я иногда вижу своё пребывание в Европе, которого никогда не было.
(23) Чаще всего мне снится Краков в виде стены, идущей кверху вдоль дороги, старой стены, с которой свисают растения, стучащие по ней ветками и шелестящие цветами…
(24) Удивительная работа воспоминания.
(25) Мы вспоминаем нечто по совершенно неизвестной нам причине.
(26) Скажите себе: «Вот сейчас я вспомню что-нибудь из детства», закройте глаза и скажите это.
(27) Вспомнится нечто совершенно непредвиденное вами.
(28) Участие воли здесь исключено.
(29) Картина зажигается, включённая какими-то инженерами позади вашего сознания.
(30) Какая чудесная вещь – свобода воспоминаний!
(31) Какая прелесть в том, что они появляются, как им угодно, и никак мы не можем заставить себя вспомнить именно это, а не другое.
(32) Разумеется, есть точная закономерность этого возникновения, но – дудки – мы её никогда не поймём.
(33) Так, вспоминаю я, как вышли мы в море на яхте «Увлечение».
(34) Мы – это знаменитый одесский врач Егор Степанович Главче, его приёмный сын Андронька и я, маленький мальчик Юра.
(35) Долго следовало бы описывать яхту: она плоская, вы почти не возвышаетесь над водой – длинная, узкая, летящая.
(36) Нет, это настолько плохое описание, что оно сворачивается.
(37) Воспоминания не последует, только опишем, как при нашем возвращении горела вдали огнями Одесса, покинутая нами утром, как, казалось, перебегают с места на место огни, исчезают, опять загораются, как дышит и ходит всё это поле огней…
(38) Нет, и это воспоминание, как видно, не получится!
(39) Как тихонько под самыми пальцами, которые вы опускали в воду, рокотало и бежало атласное море, рокотало и бежало, тёмное, бежало навстречу нам низко-низко под бортом яхты, на расстоянии локтя – ещё одного локтя, потому что вы сидели облокотившись…
(40) Я ещё люблю вспоминать.
(41) Я мало что знаю о жизни.
(42) Но мне больше всего нравится, что в ней есть звери, большие и маленькие, что в ней есть звёзды, выпукло и сверкающе смотрящие на меня с ясного неба, что в ней есть деревья, прекрасные, как картины, и ещё многое и многое…
По Олеше Ю.