(1) Однажды вечером, подготовляясь к завтрашнему уроку по проклятой фортификации, Александров громко и злобно чертыхнулся:
— Нет, когда же я, чёрт побери, освоюсь с этой фортификационной путаницей, да будут прокляты и она, и полковник Колосов.
(2) Сосед его по койке, скромный, тихий, благовоспитанный Прибиль, сказал сочувственно:
— Послушайте-ка, друг Александров, не сердитесь на то, что я ввязываюсь не в свое дело.
(3) Я уже давно замечаю, что у вас постоянные недоразумения с фортификацией.
(4) Мне кажется, что я могу вам немножко помочь, если вы, конечно, позволите.
(5) Всё дело в сущем пустяке, который можно в одну минуту удалить.
(6) Вот, например, мой портсигар.
(7) Предположим, что он вам очень понравился и вам хочется заказать мастеру совершенно точно такой же.
(8) Что вы для этого делаете?
(9) Вы приходите к мастеру и говорите: «Любезный мастер, сделайте мне хороший портсигар из карельской берёзы, шести дюймов в длину, четырёх в ширину и двух в толщину».
(10) Не так ли?
(11) Для того чтобы заказ лучше удержался в его памяти, вы можете взять листик бумаги, карандаш и линейку и начертить все размеры.
(12) Ведь не придёт же вам в голову написать этот портсигар для мастера на полотне масляными красками, хотя вы и отличный художник?
(13) Вы смотрите на фортификационные чертежи как на стереометрию, а они только планиметрия.
(14) На другой же день, во время очередной репетиции, Александров дал своим сокурсникам небольшое представление.
—
(15) Александров! — вызвал его своим бесцветным голосом полковник, у которого и глаза, и перо, казалось, уже готовились поставить привычную единицу, — потрудитесь начертить двойной траверс и указать все его размеры.
(16) Александров подошёл к доске, вынул из кармаца тщательно очищенный по колосовской манере мелок, завёрнутый аккуратно в чистую белую бумагу, и совершенно колосовским, стеклянным голосом громко объявил:
— Двойной траверс.
(17) Он чертил замечательно скоро и уверенно.
(18) Окончив чертёж и подписав все цифры, Александров со спокойной отчётливостью назвал все линии и все размеры, не произнеся ни одного лишнего слова, не сделав ни одного ненужного движения, спрятал мелок в карман и по-строевому вытянулся, глядя в холодные глаза полковника.
(19) Колосов помолчал.
(20) Впервые юнкера увидели на его каменном лице что-то похожее на удивление.
—
(21) Гм.
(22) Теперь вы меня поставили в очень неудобное положение.
(23) Поставить вам двенадцать я не могу, ибо это знак абсолютного совершенства, какого в мире не существует.
(24) Одиннадцать — это самый высший балл, на который знаю фортификацию только я.
(25) Поэтому не обижайтесь, что на этот раз я поставлю вам только десять.
(26) Можете сесть.
(27) Это была большая победа, окрылившая Александрова.
(28) После неё он сделался лучшим фортификатором во всём училище и всегда говорил, что фортификация — простейшая из военных наук.
(По А. И. Куприну*)
* Александр Иванович Куприн (1870-1938) — русский писатель, переводчик.
По Куприну А. И.