(1) Анна Павловна, прикрыв одной рукой глаза от солнца, другой указывала сыну попеременно на каждый предмет. —
(2) Погляди-ка, — говорила она, — какой красотой бог одел поля наши!
(3) Вон с тех полей одной ржи до пятисот четвертей соберём; а вон и пшеничка есть, и гречиха.
(4) А лес-то как разросся!
(5) Дровец с своего участка мало-мало на тысячу продадим.
(6) А дичи, дичи что!
(7) И ведь всё это твоё, милый сынок: я только твоя приказчица.
(8) Погляди-ка, озеро: что за великолепие!
(9) Рыба так и ходит!
(10) Вон твои коровки и лошадки пасутся.
(11) Здесь ты один всему господин, а там, может быть, всякий станет помыкать тобой.
(12) А ты хочешь бежать от такой благодати…
(13) Останься!
(14) Александр молчал. —
(15) Да ты не слушаешь, — сказала она. —
(16) Куда это ты так пристально загляделся?
(17) Он молча и задумчиво указал рукой вдаль.
(18) Там, между полей, змеёй вилась и убегала за лес дорога в обетованную землю, в Петербург.
(19) Анна Павловна молчала несколько минут, чтоб собраться с силами. —
(20) Так вот что! — проговорила она уныло. —
(21) Ну, мой друг, поезжай, уж если тебя так тянет отсюда: я не удерживаю!
(22) По крайней мере не скажешь, что мать заедает твою молодость и жизнь.
(23) Бедная мать!
(24) Вот тебе и награда за твою любовь!
(25) Того ли ожидала ты?
(26) В том-то и дело, что матери не ожидают наград.
(27) Мать любит без толку и без разбору.
(28) Велики вы, славны, красивы, горды, переходит имя ваше из уст в уста, гремят ваши дела по свету — голова старушки трясётся от радости, она плачет, смеётся и молится долго и жарко.
(29) А сынок большею частью и не думает поделиться славой с родительницею.
(80) Нищи ли вы духом и умом, отметила ли вас природа клеймом безобразия, точит ли жало недуга ваше сердце или тело, наконец, отталкивают вас от себя люди и нет вам места между ними — тем более места в сердце матери.
(31) Она сильнее прижимает к груди неудавшееся чадо и молится ещё долее и жарче.
(32) Как назвать Александра бесчувственным за то, что он решился на разлуку?
(33) Ему было двадцать лет.
(34) Жизнь с пелёнок ему улыбалась; мать лелеяла и баловала его; нянька всё пела ему над колыбелью, что он будет ходить в золоте и не знать горя; профессора твердили, что он пойдёт далеко.
(35) О горе, слезах, бедствиях он знал только по слуху.
(36) От этого будущее представлялось ему в радужном свете.
(37) Его что-то манило вдаль, но что именно — он не знал.
(38) Там мелькали обольстительные призраки, слышались смешанные звуки — то голос славы, то любви: всё это приводило его в сладкий трепет.
(39) Ему скоро тесен стал домашний мир.
(40) Природу, ласки матери, благоговение няньки и всей дворни, мягкую постель, вкусные яства — все эти блага, которые так дорого ценятся на склоне жизни, он весело менял на неизвестное, полное увлекательной и таинственной прелести.
(41) Даже любовь Софьи, первая, нежная и розовая любовь, не удерживала его.
(42) Что ему эта любовь?
(43) Он мечтал о колоссальной страсти, которая не знает никаких преград и свершает громкие подвиги.
(44) Мечтал он и о пользе, которую принесёт отечеству.
(45) Он прилежно и многому учился.
(46) В аттестате его сказано было, что он знает с дюжину наук да с полдюжины древних и новых языков.
(47) Но более всего он мечтал о славе писателя.
(48) Стихи его удивляли товарищей.
(49) Перед ним расстилалось множество путей, и один казался лучше другого.
(50) Он не знал, на который броситься.
(51) Как же ему было остаться?
(52) Мать желала — это опять другое и очень естественное дело.
(53) В сердце её отжили все чувства, кроме одного — любви к сыну, и оно жарко ухватилось за этот последний предмет.
(54) Уж давно доказано, что женское сердце не живёт без любви.
(55) Александр был избалован, но не испорчен домашнею жизнью.
(56) Любовь матери и поклонение окружающих подействовали только на добрые его стороны, развили в нём сердечные склонности, поселили ко всему доверчивость до излишества.
(57) Это же самое, может быть, расшевелило в нём и самолюбие; но ведь самолюбие само по себе только форма; всё будет зависеть от материала, который вольёшь в неё.
(58) Гораздо более беды для него было в том, что мать его, при всей своей нежности, не могла дать ему настоящего взгляда на жизнь и не приготовила его на борьбу с тем, что ожидало его и ожидает всякого впереди.
(59) Нужно было даже поменьше любить его, не думать за него ежеминутно, не отводить от него каждую заботу и неприятность, чтоб дать ему самому почувствовать приближение грозы, справиться со своими силами и подумать о своей судьбе — словом, узнать, что он мужчина.
(60) Где же было Анне Павловне понять всё это и особенно выполнить?
(61) Читатель видел, какова она.
(62) Не угодно ли посмотреть ещё?
(68) Она уже забыла сыновний эгоизм.
(64) Александр Фёдорыч застал её за вторичным укладыванием белья и платья.
(65) В хлопотах и дорожных сборах она как будто совсем не помнила горя.
По И. А. Гончарову
Иван Александрович Гончаров (1812-1891) — русский писатель и литературный критик.
По Гончарову И. А.