Константин Георгиевич Паустовский считает, что сила литературы заключается в ощущении жизни как непрерывной новизны, в неисчерпаемом жизнелюбии и обилии положительных эмоций, которые возникают при написании и прочтении стихов, рассказов или любых других литературных трудов. Полёт мысли, который автор увековечивает в своих произведениях – истинная сила литературы. Но также классик отмечает, что бездумное нагромождение текстов эпитетами и пышными выражениями может оттолкнуть читателя и самого писателя от написанного.
В данном тексте можно увидеть подтверждения вышесказанному. Вначале писатель говорит: «Поэтическое восприятие жизни, всего окружающего нас – величайший дар, доставшийся нам от детства. Если человек не растеряет этот дар на протяжении долгих трезвых лет, то он поэт или писатель.» Быть поэтом или писателем нелегко, ведь это занятие забирает довольно много времени и сил, но в свою очередь приносит невероятное удовольствие. Не каждый может стать деятелем литературы, что в свою очередь отмечает сам К.Г. Паустовский. Ему нравится литература тем, что она позволяет человеку по-новому взглянуть на обыденный серый мир и испытать совершенно забытые в детстве эмоции, пробудить любознательность и стремление к неизведанному.
В середине текста автор обращает внимание на то, что литература может отталкивать своей броскостью, излишней пёстростью. Он вспоминает о стихотворениях, которые писал в юности. Писатель говорит так: «Стихи были плохие – пышные, нарядные и, как мне тогда казалось, довольно красивые. Сейчас я забыл эти стихи.» Для него воспоминания об этом не являются чем-то стоящим. Наоборот, он говорит о том, что ошибался, считая их красивыми. В силу своего возраста Константин Георгиевич много размышлял о романтическом море, которое служило главным образом в его стихотворениях. Спустя много лет он изложил свои ощущения в прозе: «Тогда эта романтика окружала в моих глазах земной шар, подобно плотной атмосфере. Это было пенистое, веселое море – родина крылатых кораблей и отважных мореплавателей.» Спустя годы классику кажется, что его стихотворения не удались, но, по моему мнению, это довольно интересная история, так как меня зацепила атмосфера, созданная в его произведениях.
Оба примера-иллюстрации связаны противопоставленностью друг другу. В первом случае автор определяет силу литературы в способности почувствовать забытое, испытать тягу к жизни. Во втором эпизоде он говорит о том, что слабый и неопытный писатель может оттолкнуть своего читателя нагроможденностью и излишним романтизмом в текстах, из-за чего сила литературы теряется, и появляется лишь желание закрыть книгу и забыть о прочитанном.
Я полностью согласен с Константином Георгиевичем Паустовским. Сила литературы действительно заключается в воле к жизни, которую она приносит обычным людям. Литература всегда была тем, что может помочь человеку пережить трудности, выплеснуть накопленные эмоции, читая душераздирающие драмы, вообразить себя принцем, спасающим возлюбленную из лап злодеев. В моей жизни случалось так, что я не знал какую дорогу выбрать, как правильно поступить. Чтобы сделать правильный выбор, нужно попытаться взвесить все за и против, отыскать тот единственный ход, который сможет выиграть сложную партию. В этом зачастую мне помогали произведения великих писателей: «Капитанская дочка» и «Евгений Онегин» А.С. Пушкина, «Робинзон Крузо» Д. Дефо, «Чёрная стрела» Р. Стивенсона. Все эти произведения способны пробудить в человеке решительность, как у Робинзона, патриотизм и смелость, как у Петра Гринёва, честь и отвагу, как у Дика Шелтона. Любое проявление творчества и искусства всегда шло бок о бок с человеком. Испокон веков люди рисовали, пели, сочиняли. Доказательство этому находится по всему миру: наскальные рисунки, текста песен на древних скрижалях, фольклор разных народов. Литература – более обобщённый вид искусства, который также заставляет задуматься о великом, вспомнить былое и просто зарядиться положительными эмоциями. В этом и заключается её истинная сила.
Таким образом, сила литературы заключается в том, что она всегда рядом с человеком. Где бы ты ни был, ты всегда сможешь найти прозу или стихи, песни или поговорки и пословицы. Литература даёт нам запечатлеть момент, эмоцию, мысль и насладиться ими спустя долгое время, вновь обретя радость и волю к жизни.
(7)В детстве и юности мир существует для нас в ином качестве, чем в зрелые годы. (8)В детстве горячее солнце, гуще трава, обильнее дожди, темнее небо и смертельно интересен каждый человек.
(9)Для детей каждый взрослый кажется существом немного таинственным – будь это плотник с набором фуганков, пахнущих стружкой, или ученый, знающий, почему трава окрашена в зеленый цвет.
(10)Поэтическое восприятие жизни, всего окружающего нас – величайший дар, доставшийся нам от детства. (11)Если человек не растеряет этот дар на протяжении долгих трезвых лет, то он поэт или писатель. (12)В конце концов, разница между ними невелика. (13)Ощущение жизни как непрерывной новизны – вот та плодородная почва, на которой расцветает и созревает искусство. (14)Когда я был гимназистом, я, конечно, писал стихи, такое множество стихов, что за месяц исписывал толстую общую тетрадь. (15)Стихи были плохие – пышные, нарядные и, как мне тогда казалось, довольно красивые. (16)Сейчас я забыл эти стихи. (17)Помню только отдельные строфы. (18)Например, такие:
(19)О, срывайте цветы на поникших стеблях!
(20)Тихо падает дождь на полях.
(21)И в края, где горит дымно-алый осенний закат,
Пожелтелые листья летят…
(22)Но это еще милость. (23)Чем дальше, тем больше я нагромождал в стихах всяческие, даже бессмысленные, красивости:
И опалами блещет печаль о любимом Саади
На страницах медлительных дней.
(24)Почему печаль «блещет опалами» – этого ни тогда, ни сейчас я объяснить не могу. (25)Просто меня увлекало самое звучание слов. (26)Я не думал о смысле. (27)Больше всего я писал стихов о море. (28)В ту пору я его почти не знал. (29)Это не было определенное море – не Черное, не Балтийское и Средиземное, а праздничное «море вообще». (30)Оно соединяло все разнообразие красок, все преувеличения, всю безудержную романтику, лишенную подлинных людей, времени и реального географического пространства. (31)Тогда эта романтика окружала в моих глазах земной шар, подобно плотной атмосфере. (32)Это было пенистое, веселое море – родина крылатых кораблей и отважных мореплавателей. (33)Изумрудами горели на его берегах маяки. (34)В портах ключом бурлила беззаботная жизнь. (35)Смуглые женщины неслыханной прелести были ввергнуты по моей авторской воле в кипение жестоких страстей. (36)В стихах и неясном волнении прошла большая часть моей бедной и по существу довольно горькой молодости. (37)Вскоре я бросил писать стихи. (38)Я понял, что это мишура, цветы из хорошо раскрашенных стружек, сусальная позолота. (39)Вместо стихов я написал свой первый рассказ. (40)У него была своя история.
(По К. Г. Паустовскому*)
*Константин Георгиевич Паустовский (1892-1968 гг.) — известный русский писатель, классик отечественной литературы.
Позиция автора передана верно.
Позиция автора передана верно: подлинная сила литературы — в живом поэтическом восприятии, противопоставленном пышным внешним «красивостям».
Согласие чётко сформулировано.
Согласие сформулировано, обоснование развёрнуто, приведено сразу несколько литературных примеров с конкретными героями.
Сочинение начинается сразу с позиции автора — нет проблемного вопроса в первом предложении (он есть только в заголовке).
Сочинение начинается сразу с позиции автора — проблемный вопрос вынесен только в заголовок, в текст работы не продублирован.
Пропуск запятой, закрывающей придаточную часть после «произведениях».
сила литературы теряется, и появляется лишь желание
Лишняя запятая перед «и»: однородные сказуемые при общем придаточном «из-за чего».
я не знал какую дорогу выбрать
Пропуск запятой перед изъяснительным придаточным с союзным словом «какую».
Три пунктуационные ошибки: пропуск запятой после придаточной, лишняя запятая в ССП с общим членом, пропуск запятой перед изъяснительным придаточным.
Нарушено управление: «нагромождение чего?» (текстов) и «нагромождение чем?» (эпитетами) — две разные модели в одной конструкции.
текста песен на древних скрижалях
Нелитературная форма множественного числа. В книжной речи — «тексты», а не «текста».
Рассогласованное управление «нагромождение текстов эпитетами», нелитературная форма множественного числа «текста».
Канцеляризм «данный». Лучше: «в этом / в предложенном тексте».
подтверждения вышесказанному
Канцеляризм. Лучше: «подтверждения этой мысли».
обыденный серый мир
Оценочный штамп; уместнее нейтральное «привычный мир».
совершенно забытые в детстве эмоции
Неточно: эмоции уходят С детством, во взрослые годы. Корректно: «давно забытые, детские эмоции».
излишней пёстростью
В литературной норме — «пестрота», не «пёстрость».
меня зацепила атмосфера
Глагол «зацепить» в значении «увлечь» — разговорный. Лучше: «увлекла», «привлекла».
решительность, как у Робинзона, патриотизм и смелость, как у Петра Гринёва, честь и отвагу, как у Дика Шелтона
Однотипная конструкция «качество, как у героя» повторена трижды — синтаксис стоит разнообразить.
Канцеляризмы «данный / вышесказанному», разговорное «зацепила», нелитературное «пёстрость», однотипный синтаксис «как у героя» трижды.