В чем заключается сила литературы? Над этим проблемным вопросом размышляет Константин Георгиевич Паустовский.
Позиция автора четко выражена: он убежден, что сила литературы заключается в сохранении “поэтического восприятия жизни” на протяжении долгих лет. Чтобы быть поэтом или писателем, человек не должен утрачивать интерес к жизни. Обратимся к предложенному для анализа тексту для подтверждения позиции автора.
В тексте автор пишет о том, что писательство возникает в человеке еще в юности или детстве, когда “горячее солнце, гуще трава, обильнее дожди, темнее небо и смертельно интересен каждый человек”. Именно поэтому рассказчик, будучи гимназистом писал множество стихов, которые тогда казались ему довольно красивыми. Этот пример показывает: умение относиться к жизни с удивлением и новизной — и есть фундамент для создания искусства.
Далее повествуется о том, что рассказчик больше всего стихов писал о море, хотя его почти не знал. Он сочинял свое “праздничное” море, лишенное “подлинных людей, времени и реального географического пространства”. Рассказчика окружала эта романтика, и он ярко описывал “пенистое, веселое море”. Этот пример доказывает, что сила литературы в способности создавать яркие образы, даже если они вымышлены.
Примеры дополняют друг друга. Сначала автор пишет, что в детстве все кажется интереснее, после дополняет фантазиями о море, которое рассказчик почти не знал. Оба примера помогают раскрыть главную мысль автора: сила литературы в умении жить с детским интересом ко всему.
Я полностью согласна с позицией автора. Действительно, сила литературы в свежем взгляде на мир. Например, мой друг, который пишет стихи и мини - рассказы, смотрит на мир будто другими глазами. Он замечает малейшие детали в окружающем мире и описывает их литературным языком, хотя другие в этих вещах ничего такого не замечают. Это подтверждает, что для создания литературы нужно сохранять то самое поэтическое восприятие жизни.
Таким образом, сила литературы заключается в детской способности видеть мир ярким и таинственным, также в умении удивляться всему новому.
(7)В детстве и юности мир существует для нас в ином качестве, чем в зрелые годы. (8)В детстве горячее солнце, гуще трава, обильнее дожди, темнее небо и смертельно интересен каждый человек.
(9)Для детей каждый взрослый кажется существом немного таинственным — будь это плотник с набором фуганков, пахнущих стружкой, или учёный, знающий, почему трава окрашена в зелёный цвет.
(10)Поэтическое восприятие жизни, всего окружающего нас — величайший дар, доставшийся нам от детства. (11)Если человек не растеряет этот дар на протяжении долгих трезвых лет, то он поэт или писатель. (12)В конце концов, разница между ними невелика. (13)Ощущение жизни как непрерывной новизны — вот та плодородная почва, на которой расцветает и созревает искусство. (14)Когда я был гимназистом, я, конечно, писал стихи, такое множество стихов, что за месяц исписывал толстую общую тетрадь. (15)Стихи были плохие — пышные, нарядные и, как мне тогда казалось, довольно красивые. (16)Сейчас я забыл эти стихи. (17)Помню только отдельные строфы. (18)Например, такие:
О, срывайте цветы на поникших стеблях!
(19)Тихо падает дождь на полях.
(20)И в края, где горит дымно-алый осенний закат,
Пожелтелые листья летят...
(21)Но это ещё милость. (22)Чем дальше, тем больше я нагромождал в стихах всяческие, даже бессмысленные, красивости:
И опалами блещет печаль о любимом Саади
На страницах медлительных дней.
(23)Почему печаль «блещет опалами» — этого ни тогда, ни сейчас я объяснить не могу. (24)Просто меня увлекало самое звучание слов. (25)Я не думал о смысле. (26)Больше всего я писал стихов о море. (27)В ту пору я его почти не знал. (28)Это не было определённое море — не Чёрное, не Балтийское и Средиземное, а праздничное «море вообще». (29)Оно соединяло всё разнообразие красок, все преувеличения, всю безудержную романтику, лишённую подлинных людей, времени и реального географического пространства. (30)Тогда эта романтика окружала в моих глазах земной шар, подобно плотной атмосфере.
(31)Это было пенистое, весёлое море — родина крылатых кораблей и отважных мореплавателей. (32)Изумрудами горели на его берегах маяки. (33)В портах ключом била беззаботная жизнь. (34)Смуглые женщины неслыханной прелести были ввергнуты по моей авторской воле в кипение жестоких страстей. (35)В стихах и неясном волнении прошла большая часть моей бедной и по сути довольно горькой молодости. (36)Вскоре я бросил писать стихи. (37)Я понял, что это мишура, цветы из хорошо раскрашенных стружек, сусальная позолота. (38)Вместо стихов я написал свой первый рассказ. (39)У него была своя история.
(По К. Г. Паустовскому)
В финале исходника Паустовский «выдуманные» юношеские стихи о море называет «мишурой» и отвергает. Микровывод о «силе создавать вымышленные образы» уходит в сторону, противоположную авторской самокритике.
Два примера из исходника, связь «дополняют друг друга» названа и пояснена. Формальные требования выполнены, хотя микровывод ко второму примеру уходит в сторону, противоположную авторской самокритике («мишура»).
Отдельный абзац-связка не несёт содержания и легко удаляется — мысль ничего не добавляет к ПА и не подводит к примерам.
Композиция выдержана, абзацное членение логичное. Лишняя связка-абзац «Обратимся к тексту…» — мелкое замечание, балл не снижает.
Сложные слова с «мини-» пишутся через дефис без пробелов: «мини-рассказы».
Одна ошибка: «мини - рассказы» — пробелы вокруг дефиса в сложном слове недопустимы, правильно «мини-рассказы».
Деепричастный оборот «будучи гимназистом» обособляется с двух сторон: «рассказчик, будучи гимназистом, писал».
Одна ошибка: не закрыт запятой деепричастный оборот «рассказчик, будучи гимназистом, писал».
В тексте от 1 лица «автор» и «рассказчик» — одно лицо. Слово «рассказчик» избыточно, используйте «автор» или «герой-повествователь».
Сначала автор пишет, что в детстве все кажется интереснее, после дополняет фантазиями о море
«После» в значении «затем» — разговорное. В книжной речи нормативно: «затем», «потом».
другие в этих вещах ничего такого не замечают
«Вещи» как заполнитель — неточное словоупотребление. Лучше: «другие этих деталей не замечают».
Этот пример доказывает, что сила литературы
Однообразие синтаксических зачинов смежных абзацев: предыдущий абзац тоже завершается «Этот пример показывает…». Смените конструкцию.
Четыре речевые шероховатости: дублирование автора и рассказчика как разных субъектов в тексте от 1 лица; «после» в значении «затем»; «в этих вещах» как заполнитель; однообразие зачинов смежных абзацев («Этот пример показывает/доказывает»).