(1) Любовь к природе не бездеятельна и созерцательна.
(2) В любую минуту она может перейти из состояния созерцательности в гнев и сопротивление.
(3) Многие знают тот леденящий сердце гнев, какой испытываешь при виде бессмысленного опустошения природы.
(4) Гул от падения срубленных вековых деревьев причиняет почти физическую боль.
(5) Мы ведь знаем, что порой рубка леса вызывается не жизненной необходимостью, а разгильдяйством, невежеством и, что хуже всего,
рваческим отношением к земле.
(6) До сих пор у нас нет ещё полного понимания азбучной истины, что сохранение природы, сохранение пейзажа – дело государственной важности, дело воспитания
патриотизма в его чистом и подлинном понимании.
(7) Своими моральными качествами, талантливостью и творческой силой наш народ обязан, среди других причин, и нашей природе.
(8) Сила её эстетического воздействия так велика, что, не будь её, у нас не было бы такого блистательного Пушкина, каким он был.
(9) И не только Пушкина, но и Лермонтова, Чайковского, Чехова, Льва Толстого, Пришвина и, наконец, не было бы плеяды замечательных художников-пейзажистов: Саврасова, Левитана, Нестерова, Жуковского, Репина, Ромадина и многих других.
(10) Любование природой есть следствие любви к ней, а любовь к родной природе – один из вернейших признаков любви к своей стране, признаков патриотизма.
(11) Я прошу прощенья за то, что, задумав писать о художнике Ромадине, я несколько отклонился в сторону.
(12) Николай Михайлович Ромадин – сын самарского слесаря, человек, вышедший из самой сердцевины народа, – прошел тяжелый путь приобщения к живописи.
(13) Если бы не отчаянное его упорство и одержимость живописью, если бы не нестерпимая его любовь к России и к ее пейзажу, то он мог бы остаться в числе тех многих художников-самоучек, каких можно встретить почти в каждом нашем захолустном городке, да и в иных безвестных деревнях.
(14) Этих художников никто не знает.
(15) Сколько раз случалось и мне находить в глуши, в стареньких избах среди выцветших фотографий… картины без рам.
(16) Спросишь какую-нибудь бабку, чьи
эти картины, и почти всегда услышишь в ответ, что это, мол, сынок её баловался, большой был охотник до этого дела и что, конечно, кабы ученье, то вышел бы из него
прелестный живописец.
(17) Ромадин – плоть от плоти этих живописцев из народа.
(18) На первом месте у него – среднерусский пейзаж.
(19) В пейзажах юга и Средней Азии нет обаяния, каким
полны пейзажи Средней России.
(20) Мы никогда не променяем на самые торжественные красоты тропиков и Запада наши скромные дали.
(21) Ведь мы родились и жили «под сереньким ситцем
этих северных тихих небес», их красота слилась со всей нашей жизнью, они были её свидетелями.
(22) Исключения бывают редко.
(23) Во время путешествий мы часто бываем восхищены блеском чужеземной природы, но она никогда не сможет затмить природу русскую.
(24) Наоборот, чем ярче
чужое, тем ближе своё.
(25) Ничто - ни лиловый пожар Эгейского моря, ни розовеющий мрамор и алые олеандры Эллады, ни синий сказочный воздух Сицилии, ни золотая тусклая дымка над бессмертным Парижем, – ничто не только не может приглушить нашу память о своей стране, но, наоборот, доводит её до почти болезненной остроты.
(26) Труд Ромадина – не только труд живописца, но и подлинного патриота.
(27) Его полотна – поэма о России.
(28) У Ромадина есть много общего с Есениным, и, подобно
Есенину, он может с полным основанием сказать: «И буду славить я всем существом в поэте шестую часть земли с названьем кратким Русь».
(29) Ромадин не один.
(30) Вместе с ним славят эту шестую часть земли и другие наши замечательные художники.
(31) И, как любили говорить в старину, «честь им и
слава» за то, что они показывают нам безмерную прелесть нашей земли – вплоть до какой-нибудь стыдливой ромашки, до листопада в лесах, до бледного неба, глядящего в глубину её чистых вод.
(К. Г. Паустовский)