(1)Вот и кончился последний урок последнего дня нашей школьной жизни. (2)Впереди ещё долгие и трудны замены, но уроков у нас никогда не будет. (3)Будут лекции, семинары, коллоквиумы - всё такие взрослые слова! - будут вузовские аудитории и лаборатории, но не будет ни классов, ни парт. (4)Десять школьных лет завершились по знакомой хрипловатой трели звонка, что возникает внизу, в недрах учительской, и, наливаясь звуком, подымается с некоторым опозданием к нам на шестой этаж, где расположены десятые классы.
(5)Все мы, растроганные, взволнованные, радостные и о чём-то жалеющие, растерянные и смущённые своим мгновенным превращением из школяров во взрослых людей, которым даже можно жениться, слонялись по классам и коридору, словно страшась выйти из школьных стен в мир, ставший бесконечным. (6)И было такое чувство, будто что-то не договорено, не дожито, не исчерпано за прошедшие десять лет, будто этот день застал нас врасплох.
(7)В распахнутые окна изливалась густая небесная синь, грубыми от страсти голосами ворковали голуби на подоконниках, крепко пахло распустившимися деревьями и политым асфальтом. (8)В класс заглянула Женя Румянцева.
(9)- Серёжа, можно тебя на минутку!
(10)Я вышел в коридор.
(11)- Серёжа, я хотела тебе сказать: давай встретимся через десять лет.
(12)Шутливость совсем не была свойственна Жене, и я спросил серьёзно:
- Зачем?
(13)- Мне интересно, каким ты станешь, - Женя отбросила назойливую прядь. (14)- Ты ведь очень нравился мне все эти годы.
(15)Я думал, что Жене Румянцевой неведомы ни эти слова, ни эти чувства. (16)Вся сё жизнь протекала в двух сферах: в напряжённой комсомольской работе - она была нашим комсоргом - и в мечтаниях о звёздных мирах. (17)Я никогда не слышал, чтобы в свободное от деловых забот время Женя говорила о чём-нибудь другом, кроме звёзд, планет, орбит, протуберанцев, космических полётов. (18)Немногие из нас твёрдо определили свой дальнейший жизненный путь, а с шестого класса знала, что будет астрономом и никем другим.
(19)- Почему же ты раньше молчала, Женя? - спросил
(20)- К чему было говорить? (21)Тебе так нравилась Нина!
(22)С ощущением какой-то досадной и грустной утраты я сказал:
- Где же и когда мы встретимся?
(23)- Через десять лет, двадцать девятого мая, в восемь часов вечера, в среднем пролёте между колонн Большого театра.
(24)- А если там нечётное число колонн?
(25)- Там восемь колонн, Серёжа… (26)К тому времени я буду знаменитым астрономом, - добавила она важно, мечтательно и убеждённо. (27)- Если я очень изменюсь ты узнаешь меня по портретам.
(28)- Что же, к тому времени я буду знаменитым… - сказал я и осёкся. (29)Я совсем не представлял себе, в какой области суждено мне прославиться, и ещё не решил даже, на какой факультет подавать заявление. (30)- Во всяком случае, я приеду на собственной машине…
(31)Это было глупо, но я не нашёлся, что сказать.
(32)Минули годы, Женя училась в Ленинграде, я ничего не слышал о ней. (33)Зимой 1941 года, жадно ловя известия о судьбе моих друзей, я узнал, что Женя в первый же день войны бросила институт и пошла в лётную школу. (34)Летом 1944 года, находясь в госпитале, я услышал по радио указ о присвоении майору авиации Румянцевой звания Героя Советского Союза. (35)Когда я вернулся с войны, то узнал, что звание Героя было присвоено Жене посмертно.
(36)Жизнь шла дальше, порой я вдруг вспоминал о нашем уговоре, а за несколько дней до срока почувствовал такое острое, щемящее беспокойство, будто я все прошедшие годы только и готовился к этой встрече.
(37)Я не стал знаменитым, как обещал Жене, но в одном не обманул её: у меня был старенький «Опель», купленный за бесценок на свалке трофейных машин. (38)Я надел новый костюм, оседлал своего бензинового конька и поехал к Большому театру.
(39)Если бы я встретил там Женю, я бы сказал ей, что после всех шатаний нашёл всё же свой путь: у меня вышла книга рассказов, сейчас я пишу другую. (40)Это не те книги, которые мне хотелось бы написать, но я верю, что ещё напишу их.
(41)Я поставил машину возле сквера, купил у цветочницы дыши и пошёл к среднему пролёту между колонн Большого-театра. (42)Их и в самом деле было восемь. (43)Я постоял там немного, затем отдал ландыши какой-то худенькой, сероглазой девушке в спортивных тапочках и поехал домой…
(44)Мне хотелось на миг остановить время, оглянуться на себя, на прожитые годы, вспомнить девочку в коротком платьице и узкой кофточке, дождик, усеявший желтоватую поверхность пруда колючими отростками, вспомнить слепоту своей юношеской души, так легко прошедшей мимо того, что могло бы стать судьбой.
(По Ю. М. Нагибину*)
*Юрий Маркович Нагибин (1920-1994) - русский писатель-прозаик, журналист и сценарист. Участник Великой Отечественной войны. В книгах Нагибина - картины войны и труда, воспоминания детства и зарубежные встречи, судьбы современников, людей искусства.