(1) В жаркий парной день войдёшь в хвойный лес, под крышу великого дома, и бродишь, бродишь глазами внизу.
(2) Со стороны посмотрит кто-нибудь и подумает: он что-то ищет.
(3) Что?
(4) Если грибы, то весенние грибы — сморчки — уже прошли.
(5) Ландыши?
(6) Ещё не готовы.
(7) — Не потерял ли ты что-нибудь?
(8) — Да, — отвечаю, — я мысль свою в себе потерял и теперь вот чувствую — сейчас найду, вот тут, в заячьей капусте найду...
(9) Почему я всё пишу о животных, о цветах, о лесах, о природе?
(10) Многие говорят, что я ограничиваю свой талант, выключая своё внимание к самому человеку.
(11) А пишу я о природе потому, что хочу о хорошем писать, о душах живых, а не мёртвых.
(12) Но, видимо, талант мой невелик, потому что если о живых людях напишу хорошо, то говорят: «Неправдоподобно!».
(13) Не верят, что есть такое добро среди людей.
(14) Если же станешь писать о мёртвых человеческих душах, как Гоголь, то хоть и признают реалистом, но это признание не даст отрады.
(15) И вот моё открытие: когда своё же человеческое, столь мне знакомое, столь мне привычное добро найдёшь у животных, верят все, все хвалят и благодарят, радуются.
(16) Именно так я нашёл себе любимое дело: искать и открывать в природе прекрасные стороны души человеческой.
(17) На прогулке в лесу Л. высказала между прочим, что её очень огорчает моя обидчивость, и ранимость, и зависимость духа от мнения руководящих литературой людей.
(18) Мне захотелось подумать об этом покрепче, и я попросил её набрать к ужину грибов, а сам сел возле дерева, прислонился к нему спиной и стал думать — и в это время глядел и глядел на младенческое деревце можжевельника, величиной с палец, но сформированное, как кипарис.
(19) Вдруг послышались голоса, и молодёжь окружила меня, студенты и их девушки присели возле меня отдохнуть.
(20) Желая завести с ними какой-нибудь хороший разговор, я указал им на мой можжевельник величиной с палец.
(21) — Примите к сердцу, — сказал, — вот это маленькое деревце, превратите его в своё собственное «я» и с этой точки зрения из себя — можжевельника изучите среду деревца.
(22) Вот хотя бы эти два бессмертника, заслоняющие ему на несколько часов каждый день свет с юга: полезны ли они ему или вредны?
(23) Подумайте и о том, что тень от самого можжевельника тоже влияет на рост трав сзади него, и какие это травы — теневыносливые или светолюбивые?
(24) И так, разбирая всё, заключите свою композицию победной осенью, когда в конце летней борьбы света и тени макушка можжевельника поднимется на целый сантиметр вверх ближе к солнцу.
(25) — Что же это будет? — спросили студенты.
(26) — Это будет, — ответил я, — картина жизни вселенной в борьбе света и тени с героем всей этой борьбы величиной с палец.
(27) Студенты что-то поняли, чему-то очень обрадовались, выкопали моё деревце, уложили в корзину с грибами и унесли его, наверное, для опыта построения картины вселенной.
(28) Я же продолжал сидеть у дерева и думать о слове не со стороны тщеславия, о слове, собирающем незнакомых мне людей в храм природы.
(29) Зачем унывать литератору, если самому можно быть для всех величиной с палец и в то же время быть героем вселенной?
(По М. М. Пришвину*, текст адаптирован Е. П. Дудиной)
*Михаил Михайлович Пришвин (1873-1954) — русский и советский писатель, прозаик и публицист.