(1)Отлично помню эту ночь – 29 ноября… (2)Привезли ко мне в больницу в одиннадцать часов ночи девочку лет трёх.
(3)Только на конфетных коробках рисуют таких детей – волосы сами от природы вьются в крупные кольца почти спелой ржи. (4)Глаза синие, громаднейшие, щёки кукольные. (5)Но только странная муть гнездилась на дне её глаз, и я понял, что это страх, – ей нечем было дышать. (6)«Она умрёт через час», – подумал я совершенно уверенно, и сердце моё болезненно сжалось…
(7)– Сколько дней девочка больна? – спросил я.
(8)– Пятый день, пятый, – сказала её мать и сухими глазами глубоко посмотрела на меня.
(9)– Дифтерийный круп, – сквозь зубы прошептал я фельдшеру, а матери сказал: (10)– Ты о чём же думала? (11)О чём думала? (12)Пять дней? (13)А?
(14)– Дай ей капель, – сказала она и стукнулась лбом в пол, – удавлюсь я, если она помрёт.
(15)– Каких же я капель дам? (16)Девочка задыхается, горло ей уже забило. (17)Ты пять дней морила девчонку в пятнадцати верстах от меня. (18)А теперь что прикажешь делать?
(19)– Тебе лучше знать, батюшка…
(20)Обратившись к фельдшеру, я приказал взять девочку. (21)Девочка стала биться и хотела, видимо, кричать, но у неё не выходил уже голос. (22)Мать старалась её защитить, но мы её отстранили, и мне удалось заглянуть при свете лампы девочке в горло. (23)Я никогда до тех пор не видел дифтерита, кроме лёгких и быстро забывшихся случаев. (24)В горле было что-то клокочущее, белое, рваное.
(25)– Вот что, – сказал я, удивляясь собственному спокойствию, – дело такое. (26)Поздно. (27)Девочка умирает. (28)И ничто ей не поможет, кроме одного – операции.
(29)– Как это? – спросила мать.
(30)– Нужно будет горло разрезать пониже и серебряную трубку вставить, дать девочке возможность дышать, тогда, может быть, спасём её, – объяснил я.
(31)В операционной было очень тихо. (32)Я взял скальпель и провёл вертикальную черту по пухлому белому горлу. (33)Не выступило ни одной капли крови. (34)Я второй раз провёл по белой полоске, которая выступила меж раздавшейся кожи. (35)Опять ни кровинки. (36)Медленно, стараясь вспомнить какие-то рисунки в медицинских атласах, я стал при помощи тупого зонда разделять тоненькие ткани. (37)И тогда внизу раны откуда-то хлынула тёмная кровь и мгновенно залила всю рану и потекла по шее. (38)Вспоминая всё, что я видел в университете, я пинцетами стал зажимать края раны, но ничего не выходило. (39)Мне стало холодно, и лоб мой намок. (40)Я остро пожалел, зачем пошёл на медицинский факультет, зачем попал в эту глушь.
(41)В злобном отчаянии я сунул пинцет наобум, куда-то близ раны, защёлкнул его, и кровь тотчас же перестала течь. (42)Но никакого дыхательного горла нигде не было. (43)К концу второй минуты я отчаялся его найти. (44)«Конец, – подумал я, – зачем я это сделал? (45)Ведь мог же я не предлагать операцию, и Лидка спокойно умерла бы у меня в палате, а теперь она умрёт с разорванным горлом, и никогда, ничем я не докажу, что она всё равно умерла бы, что я не мог повредить ей…»
(46)Сестра молча вытерла мой лоб. (47)«Положить скальпель, сказать: не знаю, что дальше делать», – так подумал я, и мне представились глаза матери.
(48)Я снова глубоко и резко полоснул Лидку. (49)Ткани разъехались, и неожиданно передо мной оказалось дыхательное горло. (50)Я вколол скальпель в горло, затем серебряную трубку вложил в него. (51)Она ловко вскользнула, но Лидка осталась недвижимой. (52)Воздух не вошёл к ней в горло, как это нужно было. (53)Мне хотелось у кого-то попросить прощенья, покаяться в своём легкомыслии. (54)Я видел, как девочка синела. (55)Я хотел уже всё бросить и заплакать, как вдруг Лидка дико содрогнулась, фонтаном выкинула дрянные сгустки сквозь трубку, и воздух со свистом вошёл к ней в горло; потом девочка задышала и стала реветь.
(56)Сквозь пелену пота, застилавшую мне глаза, я видел счастливые лица сестёр, и одна из них мне сказала:
(57)– Ну и блестяще же вы сделали, доктор, операцию!
(58)Я подумал, что она смеётся надо мной...
(59)Потом распахнулись двери, повеяло свежестью. (60)Лидку вынесли в простыне, и сразу же в дверях показалась мать.
Требования: (61)Глаза у неё были как у дикого зверя. (62)Она спросила у меня:
(63)– Что?!
(64)Когда я услышал звук её голоса, пот потёк у меня по спине, я только тогда сообразил, что было бы, если бы Лидка умерла на столе. (65)Но голосом очень спокойным я ей ответил:
(66)– Будь поспокойнее. (67)Жива.
(По М.А. Булгакову*)
* Михаил Афанасьевич Булгаков (1891–1940) — русский писатель, драматург, врач.