Текст: 1)Отлично помню эту ночь – 29 ноября…
(2) Привезли ко мне в больницу в одиннадцать часов ночи девочку лет трёх.
(3) Только на конфетных коробках рисуют таких детей – волосы сами от природы вьются в крупные кольца почти спелой ржи.
(4) Глаза синие, громаднейшие, щёки кукольные.
(5) Но только странная муть гнездилась на дне её глаз, и я понял, что это страх, – ей нечем было дышать.
(6) «Она умрёт через час», – подумал я совершенно уверенно, и сердце моё болезненно сжалось…
(7) – Сколько дней девочка больна? – спросил я.
(8) – Пятый день, пятый, – сказала её мать и сухими глазами глубоко посмотрела на меня.
(9) – Дифтерийный круп, – сквозь зубы прошептал я фельдшеру, а матери сказал:
(10) – Ты о чём же думала?
(11) О чём думала?
(12) Пять дней?
(13) А?
(14) – Дай ей капель, – сказала она и стукнулась лбом в пол, – удавлюсь я, если она помрёт.
(15) – Каких же я капель дам?
(16) Девочка задыхается, горло ей уже забило.
(17) Ты пять дней морила девчонку в пятнадцати верстах от меня.
(18) А теперь что прикажешь делать?
(19) – Тебе лучше знать, батюшка…
(20) Обратившись к фельдшеру, я приказал взять девочку.
(21) Девочка стала биться и хотела, видимо, кричать, но у неё не выходил уже голос.
(22) Мать старалась её защитить, но мы её отстранили, и мне удалось заглянуть при свете лампы девочке в горло.
(23) Я никогда до тех пор не видел дифтерита, кроме лёгких и быстро забывшихся случаев.
(24) В горле было что-то клокочущее, белое, рваное.
(25) – Вот что, – сказал я, удивляясь собственному спокойствию, – дело такое.
(26) Поздно.
(27) Девочка умирает.
(28) И ничто ей не поможет, кроме одного – операции.
(29) – Как это? – спросила мать.
(30) – Нужно будет горло разрезать пониже и серебряную трубку вставить, дать девочке возможность дышать, тогда, может быть, спасём её, – объяснил я.
(31) В операционной было очень тихо.
(32) Я взял скальпель и провёл вертикальную черту по пухлому белому горлу.
(33) Не выступило ни одной капли крови.
(34) Я второй раз провёл по белой полоске, которая выступила меж раздавшейся кожи.
(35) Опять ни кровинки.
(36) Медленно, стараясь вспомнить какие-то рисунки в медицинских атласах, я стал при помощи тупого зонда разделять тоненькие ткани.
(37) И тогда внизу раны откуда-то хлынула тёмная кровь и мгновенно залила всю рану и потекла по шее.
(38) Вспоминая всё, что я видел в университете, я пинцетами стал зажимать края раны, но ничего не выходило.
(39) Мне стало холодно, и лоб мой намок.
(40) Я остро пожалел, зачем пошёл на медицинский факультет, зачем попал в эту глушь.
(41) В злобном отчаянии я сунул пинцет наобум, куда-то близ раны, защёлкнул его, и кровь тотчас же перестала течь.
(42) Но никакого дыхательного горла нигде не было.
(43) К концу второй минуты я отчаялся его найти.
(44) «Конец, – подумал я, – зачем я это сделал?
(45) Ведь мог же я не предлагать операцию, и Лидка спокойно умерла бы у меня в палате, а теперь она умрёт с разорванным горлом, и никогда, ничем я не докажу, что она всё равно умерла бы, что я не мог повредить ей…»
(46) Сестра молча вытерла мой лоб.
(47) «Положить скальпель, сказать: не знаю, что дальше делать», – так подумал я, и мне представились глаза матери.
(48) Я снова глубоко и резко полоснул Лидку.
(49) Ткани разъехались, и неожиданно передо мной оказалось дыхательное горло.
(50) Я вколол скальпель в горло, затем серебряную трубку вложил в него.
(51) Она ловко вскользнула, но Лидка осталась недвижимой.
(52) Воздух не вошёл к ней в горло, как это нужно было.
(53) Мне хотелось у кого-то попросить прощенья, покаяться в своём легкомыслии.
(54) Я видел, как девочка синела.
(55) Я хотел уже всё бросить и заплакать, как вдруг Лидка дико содрогнулась, фонтаном выкинула дрянные сгустки сквозь трубку, и воздух со свистом вошёл к ней в горло; потом девочка задышала и стала реветь.
(56) Сквозь пелену пота, застилавшую мне глаза, я видел счастливые лица сестёр, и одна из них мне сказала:
(57) – Ну и блестяще же вы сделали, доктор, операцию!
(58) Я подумал, что она смеётся надо мной...
(59) Потом распахнулись двери, повеяло свежестью.
(60) Лидку вынесли в простыне, и сразу же в дверях показалась мать.
Требования:
(61) Глаза у неё были как у дикого зверя.
(62) Она спросила у меня:
(63) – Что?!
(64) Когда я услышал звук её голоса, пот потёк у меня по спине, я только тогда сообразил, что было бы, если бы Лидка умерла на столе.
(65) Но голосом очень спокойным я ей ответил:
(66) – Будь поспокойнее.
(67) Жива.
(По М. А. Булгакову)
*Михаил Афанасьевич Булгаков (1891 – 1940) – русский писатель, драматург, врач.