(1)Я боялся завтрашнего дня; ужасно было подумать, что я, робкий, застенчивый нелюдим, не только появлюсь в одном из этих современных заведений, где пьют чай и танцуют, но и выступлю среди чужих людей в роли танцора, ничего еще не умея. (2)И признаюсь, я смеялся над самим собой и стыдился самого себя, когда один, в тихом своем кабинете, завел граммофон и тихонько, на цыпочках, прорепетировал свои фокстротные па.
(3)На следующий день в отеле «Баланс» играл небольшой оркестр, подавали чай и виски. (4)Я попытался подкупить Гермину, предложил ей пирожные, попытался угостить ее хорошим вином, но она осталась непреклонна.
(5)– Ты пришел сюда не ради удовольствия. (6)Это урок танцев.
(7)Мне пришлось протанцевать с ней раза два-три, и в промежутке она познакомила меня с саксофонистом, смуглым, красивым молодым человеком испанского или южноамериканского происхождения, который, как она сказала, умел играть на всех инструментах и говорить на всех языках мира. (8)Этот сеньор, казалось, очень хорошо знал Гермину и находился с ней в самых дружеских отношеньях, перед ним стояли два разной величины саксофона, в которые он попеременно трубил, внимательно и весело изучая своими черными блестящими глазами танцующих. (9)К собственному удивленью, я почувствовал что-то вроде ревности к этому простодушному, красивому музыканту, не любовной ревности, – ведь о любви у нас с Герминой и речи не было, – а ревности более духовной, дружеской, ибо он казался мне не столь уж достойным того интереса, который она к нему проявляла.
(10)Потом Гермину несколько раз приглашали танцевать, я оставался один за столиком и слушал музыку, какой я до сих пор не выносил. (11)Боже, думал я, теперь, значит, мне надо освоиться здесь и прижиться в этом всегда так старательно избегаемом, так глубоко презираемом мною мире гуляк и искателей удовольствий, в этом заурядном, стандартном мире мраморных столиков, джазовой музыки, кокоток, коммивояжеров! (12)Я уныло прихлебывал чай, рассматривая публику. (13)Мой взгляд останавливался на двух красивых девушках, обе хорошо танцевали, с восхищеньем и завистью глядел я, как гибко, красиво, весело и уверенно они двигались.
(14)Тут появилась Гермина, она была недовольна мной. (15)Я здесь не для того, негодовала она, чтобы строить такую физиономию и сидеть за чаем, я обязан сейчас же пойти танцевать. (16)Что, я ни с кем не знаком? (17)Это совсем не нужно. (18)Неужели здесь нет девушек, которые мне нравились бы?
(19)Я указал ей на одну из тех, более красивую, которая как раз стояла неподалеку от нас. (20)Ее прелестная бархатная юбочка, коротко остриженные густые волосы, полные, как у зрелой женщины, руки были очаровательны. (21)Гермина настаивала на том, чтобы я тотчас подошел к ней и пригласил ее танцевать. (22)Я отчаянно сопротивлялся.
(23)– Да не могу же я! (24)– сказал я, чувствуя себя несчастным. (25)– Если бы я был красивым молодым парнем, куда ни шло! (26)А этакий неповоротливый дурак, который и танцевать-то не умеет, – да она же меня высмеет!
(27)Гермина посмотрела на меня презрительно.
(28)– А высмею ли я тебя, тебе, конечно, безразлично. (29)Какой же ты трус! (30)Каждый, кто приближается к девушке, рискует быть высмеянным, тут уж ничего не поделаешь. (31)Так что рискни, Гарри, и в худшем случае тебя высмеют!..
(По Г. Гессе*)
* Герман Гессе (Hermann Hesse; 1877–1962) — немецкий и швейцарский писатель, поэт, художник, лауреат Нобелевской премии по литературе.