Мы остались глаз на глаз. Несколько минут продолжалось обоюдное наше молчание.
"Что, ваше благородие?" - сказал он мне. - "Струсил ты, признайся, когда молодцы мои накинули тебе веревку на шею? Я чаю, небо с овчинку показалось... А покачался бы на перекладине, если бы не твой слуга. Я тотчас узнал старого хрыча. Ну, думал ли ты, ваше благородие, что человек, который вывел тебя к умету, был сам великий государь? (Тут он взял на себя вид важный и таинственный.) Ты крепко передо мною виноват" - продолжал он; - "но я помиловал тебя за твою добродетель, за то, что ты оказал мне услугу, когда принужден я был скрываться от недругов. Так ли еще тебя пожалую, когда получу свое государство! Обещаешься ли служить мне с усердием?"
Вопрос мошенника и его дерзость показались мне так забавны, что я не мог не усмехнуться.
"Чему ты усмехаешься? - спросил он меня нахмурясь. - "Или ты не веришь, что я великий государь? Отвечай прямо".
Я смутился: признать бродягу государем - был я не в состоянии: это казалось мне малодушием непростительным. Назвать его в глаза обманщиком - было подвергнуть себя погибели; и то, на что был я готов под виселицею в глазах всего народа и в первом пылу негодования, теперь казалось мне бесполезной хвастливостию. Я колебался. Наконец (и еще ныне с самодовольствием поминаю эту минуту) чувство долга восторжествовало во мне над слабостию человеческою. Я отвечал Пугачеву:
- Слушай; скажу тебе всю правду. Рассуди, могу ли я признать в тебе государя? Ты сам увидел бы, что я лукавствую.
Пугачев взглянул на меня быстро. "Так ты не веришь", - сказал он, - "чтоб я был государь Петр Федорович? Ну, добро. А разве нет удачи удалому? Разве в старину Гришка Отрепьев не царствовал? Думай про меня что хочешь, а от меня не отставай. Послужи мне верой и правдою, и я тебя пожалую и в фельдмаршалы. Как ты думаешь?"
- Нет, - отвечал я с твердостию. - Я природный дворянин; я присягал государыне императрице: тебе служить не могу. Коли ты в самом деле желаешь мне добра, так отпусти меня в Оренбург.
Пугачев задумался. "А коли отпущу" - сказал он - "так обещаешься ли по крайней мере против меня не служить?"
- Как могу тебе в этом обещаться? - отвечал я. - Сам знаешь, не моя воля: велят идти против тебя - пойду, делать нечего. Ты теперь сам начальник; сам требуешь повиновения от своих. На что это будет похоже, если я от службы откажусь, когда служба моя понадобится? Голова моя в твоей власти: отпустишь меня - спасибо; казнишь - бог тебя судья; а я сказал тебе правду.
Моя искренность поразила Пугачева. "Так и быть" - сказал он, ударя меня по плечу. - "Казнить так казнить, миловать так миловать. Ступай себе на все четыре стороны и делай что хочешь".
Текст ЕГЭ