(1) В деле прогресса человечества мы редко замечаем влияние наследственности.
(2) Все эти фарадеи, эдиссоны, форды, граммы, колумбы, ватты, стефенсоны, ньютоны, лапласы, франклины и прочие вышли из народа и не имели талантливых предков.
(3) Никаких следов наследственности мы тут не видим.
(4) Ясно, что гений более создаётся условиями, чем передаётся от родителей или других предков.
(5) Таланты у предков, может быть, и были, но, очевидно, на весь мир не проявлялись: они выражались мелочно.
(6) Только в очень редких случаях сказывается явно наследственность дарований.
(7) Так, Гершель-сын и Дарвин-сын были знамениты, хотя далеко не так, как их отцы.
(8) Но примеров таких в истории гораздо меньше, чем обратных, поэтому вывод напрашивается такой: гений создаётся неизвестными нам условиями и подходящей средой.
(9) И всё же нельзя целиком отрицать и влияние наследственности.
(10) Поэтому я прежде всего расскажу то немногое, что я знаю о моих родителях и их роде.
(11) В детстве и молодости меня это нисколько не интересовало и я ничего не узнавал.
(12) Потом ещё и глухота тому помешала.
(13) Характер отца был близок к холерическому.
(14) Отец всегда был холоден, сдержан.
(15) Среди знакомых слыл умным человеком и оратором, среди чиновников — нетерпимым по своей идеальной честности.
(16) Вид имел мрачный.
(17) Редко смеялся.
(18) Был страшный критикан и спорщик.
(19) Ни с кем не соглашался, но, кажется, не горячился.
(20) Отличался сильным и тяжёлым для окружающих характером.
(21) Никого не трогал и не обижал, но все при нём стеснялись.
(22) Мы его боялись, хотя он никогда не позволял себе ни язвить, ни ругаться, ни тем более драться.
(23) Пристрастие у него было к изобретательству и строительству.
(24) Меня ещё не было на свете, когда он придумал и устроил молотилку, – увы, неудачно!
(25) Старшие братья рассказывали, что он с ними строил модели домов и дворцов.
(26) Всякий физический труд и самодеятельность он поощрял в нас.
(27) Мы почти всё делали всегда сами.
(28) Мать была совершенно другого характера: натура сангвиническая, даровитая, хохотунья, насмешница.
(29) В отце преобладали характер, сила воли, в матери же — талантливость.
(30) Её пение мне очень нравилось.
(31) Темперамент отца умерял природную пылкость и легкомыслие матери.
(32) У родителей было пренебрежение к одежде, к наружности и уважение к чистоте и скромности.
(33) Особенно у отца.
(34) Зимой мы ходили в дешёвых полушубках, а летом и дома — в рубашках.
(35) Иной одежды, кажется, не было — я даже на учительскую должность ехал в полушубке, прикрытом дешёвым балахоном.
(36) Исключение было для учащихся в школах.
(37) По крайней мере, были сюртуки (тогда в школах блуз не носили).
(38) Отец был здоров: я не помню его больным.
(39) Только после смерти матери у него сделались приливы крови к мозгу (в 50 лет), и он всю остальную жизнь носил на голове компресс.
(40) Мать тоже была хорошего здоровья.
(41) Никогда не видел её в постели, никогда не замечал прыщика на её лице.
(42) Как же сказались на мне свойства родителей?
(43) Я думаю, что получил соединение сильной воли отца с талантливостью матери.
(44) Почему же не сказалось то же у братьев и сестёр?
(45) А потому, что они были нормальными и счастливыми.
(46) Меня же унижала всё время глухота, бедная жизнь и неудовлетворённость.
(47) Но именно она то и дело подгоняла мою волю, заставляла работать, искать.
(48) Возможно, что умственные задатки у меня слабее, чем у братьев: я же был моложе всех и потому поневоле должен быть слабее умственно и физически.
(49) И только крайнее напряжение сил сделало меня тем, что я есть.
(50) Глухота — ужасное несчастье, и я никому её не желаю.
(51) Но всётаки теперь признаю? её великое значение в моей деятельности — в связи, конечно, с другими условиями.
(52) Безусловно, причин ещё множество: например, наследственность, удачное сочетание родителей, гнёт судьбы.
(53) Но всего предвидеть и понять невозможно.
(По К.Э. Циолковскому)*
* Константин Эдуардович Циолковский (1857?1935) — русский и советский учёный, разрабатывавший теоретические вопросы космонавтики.
По Циолковскому К.