(1) Я считал, что знаю, что такое блокада Ленинграда.
(2) Когда ко мне в тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году приехал Алесь Адамович и предложил писать книгу о блокаде, записывать рассказы блокадников, я отказался.
(3) Считал, что про блокаду всё известно.
(4) Голод, холод, бомбёжки, смерть.
(5) Он долго меня уговаривал.
(6) Несколько дней шли эти переговоры.
(7) Наконец, поскольку у нас были давние, дружеские отношения, он уговорил хотя бы поехать послушать рассказ его знакомой блокадницы.
(8) Мы даже, по-моему, не записывали его или записали потом, по памяти.
(9) Ей было восемнадцать лет... у неё был роман. (Ю)Любила Федю, своего жениха.
(11) Федю взяли в армию, и стояла его часть под Ленинградом, где-то в районе Шушар.
(12) 0на пробиралась к нему.
(13) Носила сухари, варенье, носила домашние вещи: рукавички, шарф.
(14) Но главное — как она пробиралась туда.
(15) Я знал: заставы наши, патрули не пропускали штатских, гражданских — это строго-настрого было запрещено.
(16) Перебежчики могли быть, могли быть шпионы.
(17) Тем не менее она несколько раз побывала у него, шла шестнадцать километров, добиралась до его части, упрашивала, умаливала эти патрули.
(18) И её пускали.
(19) То был удивительный пример любви.
(20) Любви, которая попала в блокаду.
(21) Её рассказ меня и тронул, и удивил.
(22) Кроме этого, Адамович уговорил ещё к одной блокаднице сходить.
(23) Короче, я увидел, что существовала во время блокады неизвестная мне внутрисемейная и внутридушевная жизнь людей, она состояла из подробностей, деталей, трогательных и страшных, необычных.
(24) В конце концов я дал согласие.
(25) Мне всё это было странно, поскольку никогда не работал вдвоём, и ещё: Адамович не ленинградец.
(26) Он белорус.
(27) Прошёл войну совсем не такую, как я.
(28) Партизанскую, в этом заключалась разница наших представлений о войне, о фронте.
(29) Но, как потом выяснилось, это имело и свои преимущества. (ЗО)Его совершенно свежий взгляд на Ленинград, на ленинградскую жизнь помогал ему увидеть то, что для меня давно стёрлось, — особые приметы того военного времени.
(31) Так мы начали вместе работать.
(32) Блокадники передавали нас друг другу. (ЗЗ)Тогда блокадников было много.
(34) Это были семидесятые годы XX века; середина — конец семидесятых годов.
(35) Мы ходили из дома в дом, из квартиры в квартиру, выслушивали, записывали на магнитофон рассказы.
(36) Сначала мы ходили вместе, потом разделились, чтобы охватить больше людей.
(37) Почему нам было нужно больше людей?
(38) Да потому, что, оказалось, у каждого есть свой рассказ.
(39) У каждого оказалась своя трагедия, своя драма, своя история, свои смерти.
(40) Люди и голодали по-разному, и умирали по-разному.
(41) Мы набрали двести рассказов, и ничего не повторилось.
(42) Что такое эта запись?
(43) Тоже интересно.
(44) Приходили мы — и блокадники большей частью не хотели ничего рассказывать.
(45) Не хотели возвращаться в ту зиму, в те блокадные годы, в голод, в смерти.
(46) Ни за что!..
(47) Но потом соглашались, как правило, не было ни одного случая, чтобы нам отказали наотрез.
(48) Иногда мы уходили, а они потом звонили нам и приглашали нас.
(49) Мы не сразу поняли, в чём тут дело.
(50) Потом разобрались: у людей была потребность рассказать, чтобы освободиться.
(51) Какая-то женщина пыталась некогда рассказать об этом своим детям или соседям, внукам, родным — её не слушали.
(52) Не хотели слушать.
(53) Когда приходили мы, писатели, с магнитофоном и она начинала рассказ, они собирались вокруг нас и слушали совершенно по-новому: как мы, как посторонние люди.
(54) Часто — слышали впервые о том, что происходило в этой квартире, что происходило с матерью, что происходило в этой семье.
(55) Рыдали, плакали.
(56) Многое решал талант рассказчика.
(57) Лучше всего рассказывали женщины.
(58) Женская память устроена несколько иначе, чем мужская.
(59) Ведь мужская память — она глобальная какая-то.
(60) Мужчин общие ситуации больше интересуют. (61 )А подробности быта, бытия, что творилось на малом участке очередь, булочная, квартира, соседи, лестница, кладбище, — это память... женская.
(62) Она была более красочная и крепкая.
(63) Примерно из десяти рассказов один, как правило, гениальный; два-три рассказа — талантливых, очень интересных.
(64) Но даже из незначительных иногда рассказов всё равно всегда всплывали детали и подробности впечатляющие.
(65) О чём же получилась эта книга?
(66) Мы решили, что эта книга, во-первых, об интеллигенции и об интеллигентности.
(67) Ленинград — город, который отличался высокой культурой, интеллектом, интеллигенцией своей, духовной жизнью.
(68) Мы хотели показать, как люди, которые были воспитаны этой культурой, смогли оставаться людьми, выстоять.
(69) Второе, что мы хотели, — показать пределы человека.
(70) Мы сами не представляли себе возможностей человека.
(71) Человека, который не просто отстаивает свою жизнь: люди эти чувствовали, понимали, что до тех пор, пока город живой, он может отстаивать себя. (По Д. А. Гранину)
По Гранину Д. А.