(1) Отец имел привычку пробовать заточенный карандаш или новое перо.
(2) Появлялась строчка из двух слов: «Природа и люди».
(3) Так было до войны.
(4) Так было и после войны, после четырёх сокрушительных лет, которые, казалось бы, должны были выветрить все наши довоенные привычки.
(5) А вот не выветрили.
(6) До одного случая я не догадывался о том, что любовь к природе и людям стала у него после войны обнажённее и острее.
(7) Однажды отправились я, моя маленькая дочка Маша и отец на прогулку.
(8) Мы подходили к молодой дубовой рощице, которая покрывала пологий склон.
(9) Стройные, невысокие дубки рядами поднимались по склону холма и пропадали за его вершиной.
(10) Их высаживали ещё до войны.
(11) Дубки задорно зеленели, крепко держась за :клон своими тонкими стволами, отливавшими лёгким фиолетовым цветом.
(12) Вдруг спокойный шаг отца сбился, ускорился.
(13) Он выпустил руку внучки, лицо его сделалось жёстким — таким я его раньше не видел.
(14) — Что там? — спросил я и тоже увидел какую-то фигуру возле дубков.
(15) Человек, стоявший на краю рощи, видимо, почуял угрозу со стороны военного в кителе, который так стремительно свернул к нему с дороги.
(16) Я всё ещё не мог понять, в чём дело.
(17) Я лишь видел, что надвигается что-то неотвратимое: отец с побледневшим лицом и этот человек, в руке которого блеснул нож.
(18) — Ты что же делаешь? — негромко, но с внятной угрозой спросил отец, шагнув к незнакомцу вплотную. —
(19) Брось нож!
(20) И столько бешенства было в его голосе, что незнакомец бросил нож.
(21) Отец поднял его и, держа двумя руками, резким ударом о колено переломил.
(22) Обломки полетели в стороны.
(23) Маша прижалась ко мне и с испугом смотрела на то, что происходит.
(24) — Вы чего? — озлился незнакомец.
(25) — Ножи денег стоят!
(26) Он был не старше отца.
(27) Белёсые, цепкие глаза перебегали от отца ко мне.
(28) На нём были кепка, серый пиджак, брюки, заправленные в кирзовые сапоги.
(29) Такой, в общем, ничем не примечательный мужичок, точнее, горожанин.
(30) Он, скорее, был из тех, кто и в городе имеет своё хозяйство, держит в сарайчике свинью, кроликов, уток и тому подобное.
(31) Я таких мужичков знал неплохо, ещё с военного времени, когда наши семейные заботы заставляли идти на барахолку, прикупать или выменивать какие-то продукты.
(32) У меня, мальчишки, бывали с ними свои счёты, ибо эти прижимистые обладатели сала, крупы, кроличьих тушек и прочего норовили заполучить побольше за свой съедобный товар. (ЗЗ)Бывало, и обжуливали.
(34) Но почему вдруг отец так вскипел на него?
(35) Это был обыкновенный кородёр, мимо которого я бы раньше прошёл, не повернув в его сторону головы.
(36) А сейчас у меня словно открылись глаза.
(37) Я увидел плоды его рук: несколько дубов матово желтели голыми стволами.
(38) Под ними в траве лежали ремни свежей коры.
(39) Они кровоточили резким, странным для меня запахом, который вдруг вытеснил все остальные на этой благоухающей опушке.
(40) — Чтобы я вас больше здесь не видел! — перешёл на вы отец, но голос его по-прежнему не предвещал ничего хорошего.
(41) — Это почему? — вскинулся кородёр.
(42) — Потому что вы — грабитель.
(43) — Что я граблю, что? — закричал тот.
(44) — Природу, — сказал отец, но это было словно на чужом языке, я видел: этот добытчик дубового лыка не понимает отца.
(45) — Ваши они, что ли, дубки? — опять выкрикнул он.
(46) — Мои, — спокойно сказал отец, — и вот его и её, — он кивнул в нашу сторону — и других, которые растут и сюда приходить будут.
(47) — Я все, что ли, обдираю?
(48) Вон их сколько тут.
(49) — Я вижу, — осадил его ледяным тоном отец.
(50) — Обдираете с расчётом: на будущий год опять потребуется.
(51) — А как же!
(52) Неужто я без понятия?
(53) — Без совести!
(54) Погубили молодые деревья!
(55) Эти вот погибнут.
(56) Им бы расти и расти.
(57) Войну выстояли!
(58) Идите, — отец надвинулся на него.
(59) — Ладно, ладно, — подчинился тот с неохотой, отступая к дороге.
(60) Вдруг он забеспокоился:
— А это кто заберёт?
(61) Всё равно уж.
(62) Не валяться же.
(63) В голосе его и в жестах замельтешила тоска.
(64) Отец махнул рукой.
(65) Мужичок быстренько вернулся, стал запихивать гибкое, выскользавшее из его рук корьё в мешок.
(66) Вскинул его на плечо и так же быстренько, спотыкаясь, поковылял вниз к дороге.
(67) —Деда, ты что? — приникла к отцу Маша.
(68) Он обнял её, привлёк к себе.
(69) Не отпуская внучку, сел на траву.
(70) Снял фуражку, достал платок, вытер лоб.
(71) Всё гладил и гладил ладонью матово-жёлтый, обнажённый ствол, который лишён был живой шероховатости и над которым, как и над другими, неизуродованными стволами, продолжала трепетать листва.
(72) — Ты вот спрашиваешь, — сказал он через несколько минут нашего молчания, —как там было, на фронте?
(73) Всякое было.
(74) Не только люди гибли.
(75) Бывало, и природа гибла, и такие вот рощи.
(76) Но то — война.
(77) Я чувствовал, что в нём трепещет всё то, что осталось там, на войне, и что вот сейчас. ] в этот момент, соединилось коротким замыканием с этой нашей, майски шелестящей рощицей.
(78) Он, кажется, хотел сказать ещё что-то, но махнул рукой и отвернулся, скрывая блеснувшие в глазах слёзы.
(79) А я-то думал, что моему лихому фронтовику-отцу всё нипочём.
(По И.Ф. Смольникову*)
*Игорь Фёдорович Смольников (род. в 1930 г.) — писатель, автор более двадцати книг, а также разнообразных очерков и статей, посвящённых преимущественно литературе и изобразительному искусству.