Можно ли оправдать дурной поступок? Над этим вопросом размышляет русский советский писатель В. Ф. Тендряков.
Автор считает, что дурной поступок нельзя оправдать, однако человек может в нем раскаяться и попытаться загладить вину.
Писатель рассказывает о солдате, укравшем полбуханки хлеба у товарищей. Герой изначально осознаёт, что совершает подлый поступок, и понимает, что пропажу точно заметят. Когда о воровстве становится известно, солдат чувствует, что не может найти ни единого оправдания даже перед самим собой, и это является самым страшным наказанием за содеянное. Становится ясно, что муки совести являются главным уроком для оступившегося человека.
Так, герой начинает искупать вину. Никто в роте не придает значения его добрым поступкам, ведь все считают такие «подвиги» нормой. Сам же солдат и не мечтает быть лучше других. Для него самое главное – вернуть себе утраченное самоуважение. Мы понимаем, что даже совершив плохой поступок, человек может встать на путь исправления.
Примеры связаны как причина и следствие: сначала солдат совершает низкий поступок, который приводит его к внутреннему конфликту и душевным терзаниям, а впоследствии осознание собственной неправоты побуждает героя к искуплению вины.
Нельзя не согласиться с позицией В. Ф. Тендрякова. Действительно, дурному поступку нет оправдания, и человек может только искренне признать свою ошибку. Ярким подтверждением этой мысли служит произведение Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». Раскольников убивает старуху-процентщицу, чтобы проверить свою теорию. Герой пытается логически обосновать свое преступление, однако он не в силах найти оправдание перед собственной совестью. В конце концов Раскольников понимает, что никакая высокая цель не стоит человеческой жизни, и признается в убийстве. Таким образом, даже наказание, установленное законом, не является таким же страшным, как душевные терзания.
Обобщая сказанное, можно сделать вывод, что каждый человек может оступиться, и главное в такой ситуации – не искать себе оправдания, а признать неправоту и стремиться стать лучше, совершая добрые дела и работая над собой.
(7)Через полчаса старшина вернулся.
(8)– Ребята! – объявил он вдохновенно. (9)– Удалось вышибить по двести пятьдесят граммов хлеба и по пятнадцать граммов сахара! (10)Кто со мной получать хлеб? (11)– Давай ты! (12)Я лежал рядом, и старшина ткнул в меня пальцем.
(13)В ту самую секунду у меня вспыхнула мыслишка… трусливая, гаденькая и унылая. (14)Тащился я с плащ-палаткой за старшиной, а мыслишка жила и заполняла меня отравой. (15)Я расстилал плащ-палатку на затоптанном крыльце, и у меня дрожали руки. (16)Старшина на секунду отвернулся, и я сунул полбуханки под крыльцо, завернул хлеб в плащ-палатку, взвалил её себе на плечо.
(17)Только идиот может рассчитывать, что старшина не заметит исчезновения перерубленной пополам буханки. (18)Я вор, и сейчас, через несколько минут, это станет известно. (19)Тем, кто, как и я, пятеро суток ничего не ел. (20)Как и я!
(21)В жизни мне случалось делать нехорошее: врал учителям, чтоб не поставили двойку, не раз давал слово не драться и не сдерживал слова, однажды на рыбалке я снял с чужого крюка толстого голавля. (22)Но всякий раз я находил для себя оправдание: не выучил задание – надо было дочитать книгу; подрался снова, так тот сам полез первый. (23)Теперь я и не искал оправданий. (24)Ох, если б можно вернуться, достать спрятанный хлеб, положить его обратно в плащ-палатку!
(25)С обочины дороги навстречу нам с усилием стали подыматься солдаты. (26)Хмурые, тёмные лица, согнутые спины, опущенные плечи. (27)Старшина распахнул плащ-палатку, и хлеб был встречен почтительным молчанием. (28)В этой-то почтительной тишине и раздался вопрос.
(29)– А где?.. (30)Тут полбуханка была!
(31)Произошло лёгкое движение, тёмные лица повернулись ко мне, со всех сторон – глаза, глаза, жуткая насторожённость в них.
(32)– Эй ты! (33)Где?! (34)Тебя спрашиваю!
(35)Я молчал. (36)А пыльные люди с тёмными лицами обступали меня.
(37)Пожилой солдат, выбеленно голубые глаза, изрытые морщинами щёки, сивый от щетины подбородок, голос без злобы:
(38)– Лучше, парень, будет, коли признаешься.
(39)В голосе пожилого солдата – крупица странного, почти неправдоподобного сочувствия. (40)А оно нестерпимее, чем ругань и изумление.
(41)– Да что с ним разговаривать!
(42)Один из парней вскинул руку. (43)И я невольно дёрнулся.
(44)А парень просто поправил на голове пилотку.
(45)– Не бойся! – с презрением проговорил он. (46)– Бить тебя… (47)Руки пачкать.
(48)И неожиданно я увидел, что окружавшие меня люди поразительно красивы – тёмные, измученные походом, голодные, но лица какие-то гранёные, чётко лепные. (49)Среди красивых людей – я уродлив.
(50)Ничего не бывает страшнее, чем чувствовать невозможность оправдать себя перед самим собой. (51)Мне повезло, в роте связи гвардейского полка, куда я попал, не оказалось никого, кто видел бы мой позор. (52)Мелкими поступками раз за разом я завоёвывал себе самоуважение – лез первым на обрыв линии под шквальным обстрелом, старался взвалить на себя катушку с кабелем потяжелей; если удавалось получить у повара лишний котелок супа, не считал это своей добычей, всегда с кем-то делил его. (53)И никто не замечал моих альтруистических «подвигов», считали – нормально. (54)А это-то мне и было нужно, я не претендовал на исключительность, не смел и мечтать стать лучше других.
(55)Больше в жизни я не воровал. (56)Как-то не приходилось.
(По В. Астафьеву)
Смысловая связь названа верно и сразу пояснена: сначала поступок, затем его следствие.
Так, герой начинает искупать вину.
Переход ко второму примеру можно обозначить явнее: «Далее автор показывает, как герой начинает искупать вину». Балл не снижается.
Два примера из разных эпизодов текста (кража хлеба и муки совести; искупление вины в роте связи), к каждому дан микровывод. Причинно-следственная связь названа и пояснена: поступок -> душевные терзания -> искупление.
Вводное «таким образом» уместно при итоговом выводе, в микровыводе к аргументу оно преждевременно «замыкает» мысль. К тому же вывод вводит новый тезис: о наказании по закону в разборе романа ничего не говорилось. Лучше: «Для Раскольникова муки совести оказываются тяжелее любого наказания: именно они приводят его к признанию».
Одна логическая ошибка: преждевременное «Таким образом» в микровыводе к аргументу вводит новую мысль о наказании по закону, которая в работе не разбиралась.
Деепричастный оборот после союза «что» обособляется с двух сторон: «Мы понимаем, что, даже совершив плохой поступок, человек…».
можно сделать вывод, что каждый человек может оступиться, и главное
Лишняя запятая перед «и»: соединяются однородные придаточные с общим союзом «что» («вывод, что каждый может оступиться и главное — не искать…»). Запятая не нужна.
Две пунктуационные ошибки.
Повтор глагола «являться» в смежных предложениях. Лучше: «и это становится самым страшным наказанием… Становится ясно: муки совести — главный урок для оступившегося человека».
Одна речевая ошибка (повтор в смежных предложениях).