Можно ли оправдать дурной поступок? Все мы совершаем нехорошие поступки и находим им оправдания. Мне кажется, что автор считает, что всё зависит от масштаба содеянного и его вреда для общества.
Над поставленным вопросом ведётся рассуждение в тексте Владимира Фёдоровича. На примере детских проступков героя, кажущихся незначительными, мы видим, как легко найти им оправдание и как главный герой просто его для себя находит. Автор показывает, как легко можно объясниться за содеянное перед собой и обществом.
Так, Тендряков пишет о проступках детства и их оправдании: не выучил уроки – дочитывал книгу и тд. Но, когда герою случилось совершить действительно аморальных поступок, он не смог найти себе этих отговорок.
Позднее, герой, находясь вместе со своими товарищами в бедственном положении, не ев, как и они пять дней, ворует часть с трудом полученного хлеба. Этот поступок долго в нём зреет, и солдат осознаёт свою трусость, мерзость своих намерений, испытывает отвращение даже от простой мысли о таком поступке. Но всё же его совершает. Герой не находит себе оправдание, да и не ищет. Парень понимает, что среди этих красивых людей он – урод.
На примере этой ситуации Владимир Фёдорович ясно даёт читателю понять последствия совершённого уродства. Автор противопоставляет данные примеры, чтобы показать разницу между поступками, которые мы называем дурными и чувства, которые испытывает человек, их совершив, его внутреннюю борьбу, и то, как он сам себя наказывает за это.
Я полностью согласна с Тендряковым и разделяю его точку зрения относительно понимания: что можно оправдать, а что – нет. Так же считаю, что нужно осознавать влияние своих поступков и их последствий.
В качестве примера приведу поступок героя из произведения «Царь Рыба». Мужчина занимается браконьерством и находит себе множество оправданий. Но в момент серьёзной борьбы с рыбрй за жизнь герой перебирает все свои проступки и осознаёт, что действовал нехорошо, отметая прежние оправдания.
В заключении ещё раз хочется сказать, что не всякий поступок подлежит оправданию и что человек должен отдавать себе отчёт о своих поступках, чтобы потом не искать себе жалких объяснений.
(7)Через полчаса старшина вернулся.
??— (8)Ребята!??—объявил он вдохновенно.??— (9)Удалось вышибить по двести пятьдесят граммов хлеба и по пятнадцать граммов сахара! (10)Кто со мной получать хлеб? (11)Давай ты!??— (12)Я лежал рядом, и старшина ткнул в меня пальцем.
(13)В ту самую секунду у меня вспыхнула мыслишка… трусливая, гаденькая и унылая. (14)Тащился я с плащ-палаткой за старшиной,а мыслишка жила и заполняла меня отравой. (15)Я расстилал плащ-палатку на затоптанном крыльце, и у меня дрожали руки. (16)Старшина на секунду отвернулся, и я сунул полбуханки под крыльцо, завернул хлеб в
плащ-палатку, взвалил её себе на плечо.
(17)Только идиот может рассчитывать, что старшина не заметит исчезновения перерубленной пополам буханки. (18)Я вор, и сейчас, через несколько минут, это станет известно. (19)Тем, кто, как и я, пятеро суток ничего не ел. (20)Как и я!
(21)В жизни мне случалось делать нехорошее: врал учителям, чтоб не поставили двойку, не раз давал слово не драться и не сдерживал слова, однажды на рыбалке я снял с чужого крюка толстого голавля. (22)Но всякий раз я находил для себя оправдание: не выучил задание??— надо было дочитать книгу; подрался снова, так тот сам полез первый. (23)Теперь я и не искал оправданий. (24)Ох, если б можно вернуться, достать спрятанный хлеб, положить его обратно в плащ-палатку!
(25)С обочины дороги навстречу нам с усилием стали подыматься солдаты. (26)Хмурые, тёмные лица, согнутые спины, опущенные плечи. (27)Старшина распахнул плащ-палатку, и хлеб был встречен почтительным молчанием. (28)В этой-то почтительной тишине и раздался вопрос.
— (29)А где?.. (30)Тут полбуханка была!
(31)Произошло лёгкое движение, тёмные лица повернулись ко мне, со всех сторон??— глаза, глаза, жуткая насторожённость в них.
— (32)Эй ты! (33)Где?! (34)Тебя спрашиваю!
(35)Я молчал. (36)А пыльные люди с тёмными лицами обступали меня.
(37)Пожилой солдат, выбеленно голубые глаза, изрытые морщинами щёки, сивый от щетины подбородок, голос без злобы:
—(38)Лучше, парень, будет, коли признаешься.
(39)В голосе пожилого солдата??— крупица странного, почти неправдоподобного сочувствия. (40)А оно нестерпимее, чем ругань и изумление.
— (41)Да что с ним разговаривать!
(42)Один из парней вскинул руку. (43)И я невольно дёрнулся.
(44)А парень просто поправил на голове пилотку.
— (45)Не бойся!??—с презрением проговорил он.??—(46)Бить тебя… (47)Руки пачкать.
(48)И неожиданно я увидел, что окружавшие меня люди поразительно красивы??— тёмные, измученные походом, голодные, но лица какие-то гранёные, чётко лепные. (49)Среди красивых людей??— я уродлив.
(50)Ничего не бывает страшнее, чем чувствовать невозможность оправдать себя перед самим собой. (51)Мне повезло, в роте связи гвардейского полка, куда я попал, не оказалось никого, кто видел бы мой позор. (52)Мелкими поступками раз за разом я завоёвывал себе самоуважение??— лез первым на обрыв линии под шквальным обстрелом, старался взвалить на себя катушку с кабелем потяжелей; если удавалось получить у повара лишний котелок супа, не считал это своей добычей, всегда с кем-то делил его. (53)И никто не замечал моих альтруистических «подвигов», считали??— нормально. (54)А это-то мне и было нужно, я не претендовал на исключительность, не смел и мечтать стать лучше других.
(55)Больше в жизни я не воровал. (56)Как-то не приходилось.
(По В.?Ф.?Тендрякову*)