Какую роль играет память о героическом прошлом своей страны в жизни современного человека? По тексту А. В. Иличевского «Вечером 19 августа 2011 года я ехал на дачу и с гневом думал: двадцать лет прошло с того дня, когда я — двадцатилетний — стоял в толпе

(1)Вечером 19 августа 2011 года я ехал на дачу и с гневом думал: двадцать лет прошло с того дня, когда я — двадцатилетний — стоял в толпе на Лубянской площади и, глядя на то, как подъемный кран снимает статую Дзержинского с постамента, держал в руке тонкий ятаган красного стекла — осколок вывески «КГБ СССР», подобранный на крыльце самого страшного здания в стране… (2)И ничего, ничего, ничего с тех пор не изменилось. (3)Будущее не наступило, люди не стали прекрасней, добрей, умней, честней, милосердней, и великая русская литература, убитая советской литературой, так и не воскресла… (4)Тем временем я миновал Серпухов и подъехал к повороту на Тарусу. (5)Здесь на пригорке стоит танк Т-34: рубеж обороны 49-й армии, в январе 1942-го отсюда началось контрнаступление. (6)Я повернул налево и в медленном потоке машин двинулся вдоль Оки… (7)Ах, какие здесь заливные луга, какой простор! (8)Всякий раз, когда мой взор разлетается в этом приволье, после удушающе апоплексической Москвы, после ее пробок и человеконенавистничества… (9)Каждый раз, когда я вижу это окское раздолье, я открываю окно и жадно вдыхаю, кусаю ветер, повторяя про себя: «Ну вот, наконец-то дома». (10)И тогда я открыл окно и нажал на газ: сколько можно тащиться, как черепаха?! (11)Я пошел на обгон, но тут увидел сплошную. (12)Вернулся в строй, и сзади заплескалась мигалка. (13)Становлюсь на обочине, отдаю права, пересаживаюсь в патрульную машину. (14)Мне сообщают:
— Пересечение сплошной влечет лишенье прав от четырех месяцев. (15)Говорю:
— Лишайте. (16)— А что так сразу? (17)— А как иначе? (18)— Ну, вы б поговорили с нами, рассказали, где работаете, кем… (19)Машина-то у вас не дешевая, новая. (20)Небось, хорошо бегает? (21)— Вам какое дело? (22)— Ну, интересно… (23)— Оформляйте. (24)— А вы не хотите вопрос по-другому решить? (25)— Хочу, — ответил я. (26)И добавил, подумав: — Но не в этот день. (27)Минут через пятнадцать, подписав протокол и оставив лейтенанту права, я снова летел вдоль окских лугов, вдыхал полной грудью настоянный за день травный воздух… (28)Скоро, скоро Новый год, выйдет срок лишенья, пройдут праздники, и я перестану быть пешеходом, настанет весна, начало лета, и однажды я сяду за руль, чтобы часа через три выйти на берег реки, текущей уже не одно тысячелетье. (29)Я всмотрюсь вдаль — в исчезающую излучину реки: толща воздуха над ней еще будет полна тихого рассеянного света. (30)Я поднимусь в лес, к Верховенским болотам, а за ними — к водоразделу, откуда берут начало лесные речки, бешеные в половодье и сухие в июле. (31)За века они прорезали к Оке овраги. (32)В них страшно и долго, долго спускаться. (33)Дно одной такой речки устлано плоскими замшелыми камнями с перистыми отпечатками моллюсков, хвоща; небо едва брезжит, как со дна колодца, и камни стучат, стучат под ногами, как кастаньеты. (34)Древняя река, не замечающая человека, её притоки, не ведающие ничего о речи, внушают мне мужество, так необходимое перед лицом беспощадной вечности.
(По А. Иличевскому)