Что способно заставить современного человека, привыкшего к стремительному темпу жизни, остановиться и обратиться к собственному прошлому? Именно проблему власти подлинного искусства над временем и человеческой памятью поднимает Даниил Александрович Гранин в приведённом тексте. Позиция автора заключается в том, что настоящее произведение живописи обладает удивительной способностью воскрешать, казалось бы, навсегда утраченные воспоминания детства, наполняя их звуками, красками и запахами. Гранин убеждён, что талантливый художник может поймать и сохранить в вечности не просто внешний облик, а саму душу минувшей эпохи, заставляя зрителя вновь пережить давно забытые чувства.
Чтобы понять глубину авторского замысла, обратимся к тому, как обыденная случайность переросла для героя Лосева в настоящее потрясение. Вначале, спасаясь от дождя, он заходит на выставку, где его, привыкшего к «исторической» и «батальной» живописи, не привлекают «изображения обыкновенных стариков, подростков, разложенных овощей и фруктов». Однако неожиданно его словно что-то «дёрнуло». Он не может понять причину, но чувствует «смутный призыв», исходящий от картины «У реки». Этот пример свидетельствует о том, что истинное искусство действует на человека на подсознательном уровне, минуя рассудочное восприятие. Герой ещё не осознал, в чём дело, но душа его уже откликнулась на знакомый, глубоко личный образ.
Второй пример-иллюстрация раскрывает волшебное свойство живописи воскрешать ушедшее. Вглядываясь в пейзаж, Лосев начинает узнавать детали, возвращаясь всё дальше в прошлое. Сначала он опознаёт «дом Кислых» в своём родном городке, затем ему начинает казаться, что в тени под ивой «мальчишка купается, держится за край бревна». И вот уже воспоминание полностью захватывает его: «Картина возвращала его в давние летние утра его мальчишеской жизни». Он не просто видит, но и слышит: «Голос матери, оттуда, из-за высокой зелени деревьев — «Сергей!» — и привычно побежал к нему, в глубь этого чуда сохранённого детского дня». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что подлинное произведение искусства способно воссоздать целостный мир, где прошлое становится физически ощутимым, наполненным жизнью.
Смысловая связь между этими примерами — причинно-следственная. Именно первый, иррациональный импульс, который герой не смог объяснить, привёл его к осознанному и глубоко эмоциональному переживанию. Внезапный «смутный призыв» стал причиной, а полное погружение в мир детских воспоминаний — его закономерным и прекрасным следствием. Благодаря этой логике автор показывает, что путь к познанию себя через искусство начинается с едва уловимого внутреннего движения, которое при правильном восприятии перерастает в мощный нравственный и эстетический опыт.
Я полностью разделяю точку зрения Даниила Гранина. Действительно, ничто так не оживляет прошлое, как соприкосновение с настоящим искусством, которое написано с любовью и вниманием к деталям. Например, в рассказе Юрия Казакова «Двое в декабре» герои не могут найти общий язык, но именно случайно увиденный зимний пейзаж, залитый лунным светом, пробуждает в них обоих воспоминания о счастливых моментах, сближая их на более глубоком, невербальном уровне. Так и в жизни любого человека есть музыка, фотография или книга, которые мгновенно переносят его в определённый момент.
Итак, подводя итог, можно сказать, что сила искусства заключается не только в его эстетической ценности, но и в его уникальной способности быть мостом между настоящим и прошлым, возвращая человеку его историю, чувства и самого себя.
(11)Неожиданно что-то словно дёрнуло Лосева. (12)Как будто он на что-то напнулся. (13)Но что это было — он не понял. (14)Он пошёл было дальше, однако, сделав несколько шагов, вернулся, стал озираться и вновь почувствовал смутный призыв. (15)Исходил он от одной картины, чем-то она остановила, заставила. (16)Осторожно, стараясь не терять это чувство, Лосев подошёл к ней — перед ним был обыкновенный пейзаж с речкой, ивами и домом на берегу. (17)Название картины написанное на латунной дощечке — «У реки» — ничего не говорило. (18)Лосев попробовал получше рассмотреть подробности Кислых, который когда-то жил в его родном городке Лыкове. (19)Дом этот считался местной достопримечательностью.
(20)Лосев появился назад, и тогда, с какого-то отдаления, пятна слились, соединились в плотность воды, в серебристую зелень, появились стены дома, облупленная штукатурка... (21)Чем дальше он отходил, тем проступали подробнее крыша, выложенная медными листами с ярко-зелёными окислами, труба, флюгер... (22)Дом, нарисованный на картине, и всё расположение полностью соответствовали дому (23)Но вблизи, когда он наклонился к картине, пространство берега со всеми деталями дома и постройки стало распадаться на отдельные пятна, которые оказались выпуклыми мазками масляных красок со следами волосяной кисти.
(24)На другой день Лосев снова зашёл на выставку. (25)Но есть даже не зашёл, а очутился, потому что выставка была закрыта, и он прошёл случайно вместе с рабочими в синих халатах, которые выносили скульптуры, таскали ящики.
(26)Лосев стоял в зале один. (27)На картине, несомненно, был изображён дом Кислых в Лыкове. (28)За ним слева, в дымке, выступала каланча. (29)Нечётко, но всё же. (30)Нельзя представить, чтобы все так сошлось с другой местностью. (31)Дом Кислых изображён был со всей точностью, во всех деталях.
(32)Свет падал на картину сбоку, переходя в нарисованные золотистые потоки лучей, что косо упирались в реку, вода светилась им навстречу изнутри, коричнево. (33)Из раскрытого окна второго этажа вздувалась занавеска. (34)На реке же, в тени нависшей ивы, поблёскивали брёвна, один раз между ними привиделось, что-то белое, но стоило Лосеву сдвинуть голову — это исчезало, теряясь в тени. (35)Он и так, и этак отклонялся, ища точку, откуда можно рассмотреть этот предмет. (36)Однажды ему показалось, что там мальчишка купается, держится за край бревна, выставив голые плечи... (37)Горячее от солнца, липко-смуглые брёвна, связанные венцами, медленно плыли мимо дома Кислых, мимо городка, и так сладко было лежать на них, болтая ногами в речной воде, где морщились отражённое небо и заставленные лодками берега. (38)Картина возвращала его в давние летние утра его мальчишеской жизни. (39)Никаких прямых обозначений года в картине не было. (40)Тем не менее он убеждён был, что это были времена его детства, он узнавал краски и запахи, тогда цветы пахли сильнее, леса были гуще, хлеб был вкуснее и каждая рыбина, пойманная в Плясве, была огромной. (41)Он скорее угадал, чем увидел тропку напрямик через огороды к их дому. (42)Он услышал голос матери, оттуда, из-за высокой зелени деревьев — «Сергей!» — и привычно побежал к нему, в глубь этой белой рамы, в глубь этого чуда сохранённого детского дня, казалось бы, навсегда пропавшего, забытого, ан нет, вот он блестит, играет, плещется наполняется мелкими звуками, которые он слышал только тогда, мальчишкой, ухом, сухой треск кузнечиков, шлёпанье лягушек, дальний визг пилорамы.
(43)Было чудо, что художник поймал и заключил навечно в эту белую рамку его, Лосева, воспоминание, со всеми красками, запахами, тенью. (44)Никогда он и не подозревал, что городок его может быть таким красивым, особенно это место, неблагоустроенное, насчёт которого существовали всякие планы, которое несколько лет уже числилось пятном застройки.
(45)Тёмно-синие халаты надвинулись, заслонили, отсекли Лосева, того, что был там на реке, от его тела, которое стояло в зале и смотрело, как рабочие снимают со шнурков картину.
(По Д. А. Гранину*)
*Даниил Александрович Гранин — советский и российский писатель, киносценарист, общественный деятель.