Возможен ли героизм в мирное время? Поэтому нет большего праздника для восточников, чем приход поезда.

(1)Поэтому нет большего праздника для восточников, чем приход поезда. (2)Но ни разу не встречали дорогих гостей в самом конце полярного лета, когда столбик термометра с каждым днем неумолимо падал вниз. (3)Во все предыдущие экспедиции поезд в это время уже приходил обратно в Мирный. (4)А теперь возвращаться придётся весь март, а то и половину апреля, по ледяному куполу, скованному лютым холодом.
(5)Первый шаг сделал начальник экспедиции Макаров. (6)Он прислал Гаврилову радиограмму, в которой предлагал экипажу поезда оставить технику на Востоке и вылетать в Мирный. (7)Предлагал, а не приказывал!
(8)Макаров не хотел рисковать людьми, но он-то хорошо понимал, что если тягачи застрянут на Востоке, станция через год останется без топлива и её придётся законсервировать. (9)Поэтому начальник экспедиции и не приказывал, а только предлагал.
(10)Этот оттенок, незначительный на первый взгляд, многое решал. (11)Ослушавшись, Гаврилов совершал, конечно, проступок, но не такой уж серьезный. (12)Вот если бы он нарушил приказ — другое дело. (13)А в слове «предлагаю» была какая-то необязательность, в нем оставалось место для субъективного истолкования. (14)Макаров как бы развязывал Гаврилову руки и давал ему возможность принять любое из двух решений. (15)Времени на размышления оставалось немного.
(16)Есть на станции Восток крохотный холл, где стоят два снятых с самолета кресла и круглый стол, за которым восточники любят поговорить о жизни, выпить чашку чая и забить «козла». (17)Здесь Гаврилов собрал своих ребят, минут за десять рассказал им о своем плане и закончил:
— Ну, если есть вопросы, говорите, если нет — кто за, кто против?
(18)— Так дело не пойдет, батя… — возразил механик-водитель Игнат Мазур. (19)Что мы, председателя месткома выбираем? (20)Давай по-честному: или все летим, или все ползем. (21)Голосуй в целом.
(22)— Правильно, — поддержал Игната врач-хирург Алексей Антонов. (23)— Сейчас у нас полный комплект. (24)Если несколько человек улетят, как доведем поезд?
(25)— Помёрзнем, батя, — проговорил штурман Сергей Попов. (26)— Самолетов не будет, никто не выручит…
(27)— Я за предложение брата, — высказался механик-водитель Давид Мазур. (28)Если, допустим, я полечу, а Тошка пойдет и останется на трассе? (29)Как я буду людям в глаза смотреть?
(30)— Бр-р-р! — строя рожи, начал паясничать Тошка Жмуркин, совсем юный стажер. (31)— Не хочу оставаться на трассе, хочу к теще на именины!
(32)— Цыц! — оборвал его Гаврилов, и Тошка обиженно притих. (33)— Дело пахнет порохом, и пусть каждый решает за, себя, потому что…
(34)— …своя шкура ближе к телу, — пискнул неугомонный Тошка и тут же завертел головой в знак того, что больше не будет.
(35)— Не такое это дело, чтобы давить на меньшинство, сказал Гаврилов. (36)— Каждый должен решать сам.
(37)И вышел, чтобы не давить.
(38)Возвращаться самолетом решили трое: механик-водитель Василий Сомов, штурман поезда Сергей Попов и повар Петя Задирако. (39)Это, конечно, создавало большие трудности, но не срывало похода, потому что камбуз брал на себя доктор, тягач Сомова — Тошка, а штурмана мог заменить сам Гаврилов.
(40)При общем молчании Сомов, Попов и Задирако пошли в балки за своими вещами.
(41)Тяжело полярникам береговых станций провожать последний корабль, но во сто крат тяжелее восточникам, когда взмывают в воздух последние в нынешнем году самолеты. (42)Теперь, что бы ни случилось, шестнадцать восточников девять долгих месяцев будут рассчитывать только на самих себя, беречь живительное тепло дизельной и жаться друг к другу, чтобы сохранить коллектив. (43)Привыкнуть к такому полному отрыву от всего мира нельзя, как нельзя привыкнуть к кислородному голоданию, к чудовищным холодам в полярную ночь и к мысли о том, что, случись беда, и Востоку не сможет помочь никто.
(44)Грустно восточникам провожать последние самолеты!
(45)«Вот и всё, — подумал Гаврилов, когда самолеты поднялись в воздух. (46)— Все пути отрезаны. (47)Теперь осталась одна дорога в Мирный — санно-гусеничная колея». (48)И пошел к тягачам, у которых хлопотали водители. (49)Среди них увидел Сомова. (50)Ничего не сказал, заглянул в камбузный балок. (51)Задирако пересчитывает ящики с полуфабрикатами.
(52)Потеплело у Гаврилова на душе: остались, поверили в своего батю, как они его называли. (53)Один только Попов улетел. (54)«Спасибо, сынки, никогда не забуду, умирать буду — вспомню добрым словом». (55)И молчаливая горечь, терзавшая Гаврилова с того момента, когда трое решили улететь, сменилась тихой радостью. (56)«Теперь всё будет хорошо, теперь дойдём».
(По В. Санину)