Возможен ли героизм в мирное время? Поэтому нет большего праздника для восточников, чем приход поезда (пример с аргументами).

(1)Поэтому нет большего праздника для восточников, чем приход поезда. (2)Но ни разу не встречали дорогих гостей в самом конце полярного лета, когда столбик термометра с каждым днём неумолимо падал вниз. (3)Во все предыдущие экспедиции поезд в это время уже приходил обратно в Мирный. (4)А теперь возвращаться придётся весь март, а то и половину апреля, по ледяному куполу, скованному лютым холодом. (5)И радость восточников была омрачена тревогой. (6)Но её старались не показывать, потому что походникам нужно было хорошо отдохнуть. (7)Они пять недель вели перегруженный поезд. (8)Особенно тяжело дался крутой подъём, начинающийся километрах в тридцати от Мирного. (9)Чтобы вытащить наверх многотонный груз, в одни сани приходилось запрягать по два тягача. (10)Потом тягачи возвращались обратно за другими санями, и так несколько раз — челночная операция, проклинаемая полярниками всех экспедиций. (11)А двухметровые заструги у Пионерской, в которых тягачи застревали, как в противотанковых надолбах? (12)Всю душу вытрясли из механиков-водителей эти заструги. (13)Хлебнули горя и в зоне сыпучего, как песок, снега, где тягачам приходилось вытаскивать друг друга на буксире. (14)А купол становился всё выше, у Комсомольской он уже достиг высоты трёх с половиной тысяч метров над уровнем моря. (15)Правда, от горной болезни походники не очень страдали, сказывалась постепенность подъёма, благодаря чему организм понемногу привыкал к нехватке кислорода. (16)К Востоку пришли измотанные, грязные, исхудавшие и несколько дней отдыхали. (17)Отмылись в бане, посмотрели по традиции лучшие фильмы и беззаботно отоспались. (18)Но всё равно настоящего праздника не получилось. (19)Оттого, что о проблеме стараются не говорить, она не исчезает. (20)И все замерли в ожидании. (21)Кому-то предстояло взять на себя ответственность, кто-то должен был сказать первое слово. (22)Решалась судьба станции Восток, быть ей или не быть на следующий год. (23)Взаперти беседовали о чём-то начальник станции Семёнов и Гаврилов, по углам шушукались походники, но за столом в кают-компании говорили о чём угодно, только не о возвращении. (24)Первый шаг сделал начальник экспедиции Макаров. (25)Он прислал Гаврилову радиограмму, в которой предлагал экипажу поезда оставить технику на Востоке и вылетать в Мирный. (26)Предлагал, а не приказывал! (27)Макаров не хотел рисковать людьми, но он-то хорошо понимал, что если тягачи застрянут на Востоке, станция через год останется без топлива и её придётся законсервировать. (28)Поэтому начальник экспедиции и не приказывал, а только предлагал. (29)Этот оттенок, незначительный на первый взгляд, многое решал. (30)Ослушавшись, Гаврилов совершал, конечно, проступок, но не такой уж серьёзный. (31)Вот если бы он нарушил приказ — другое дело. (32)А в слове «предлагаю» была какая-то необязательность, в нём оставалось место для субъективного истолкования. (33)Макаров как бы развязывал Гаврилову руки и давал ему возможность принять любое из двух решений. (34)Времени на размышления оставалось немного. (35)Полёт на Восток длится шесть часов. (36)Четыре часа назад два «ИЛа» вылетели из Мирного с последним рейсом. (37)Через два часа они будут здесь. (38)Сорок минут уйдёт на разгрузку самолётов, а потом они возвратятся обратно, и лётчики тут же перейдут на «Обь». (39)Капитан Томпсон и так рвёт и мечет из-за того, что лётчики затянули полёты на Восток. (40)Значит, в распоряжении Гаврилова имелось два часа сорок минут. (41)Думал Гаврилов недолго. (42)В критических ситуациях он привык полагаться на интуицию, которая обычно его не подводила. (43)Он считал, что чем больше в таких случаях думаешь, тем больше находишь доводов против риска, а потому нужно действовать, как подсказывает тебе шестое чувство. (44)На фронте Гаврилова не раз обвиняли в том, что он лезет в драку очертя голову. (45)Но как-то так получалось, что именно крайне дерзкие его поступки и приносили успех бригаде. (46)Однажды Гаврилов бросил в атаку свой батальон по ещё не замёрзшему болоту, утопил один танк, но зато с остальными буквально растерзал незащищённый фланг ошеломлённых фашистов. (47)В другой раз в ходе разведки боем Гаврилов углубился по просёлку километров на тридцать в немецкий тыл, натолкнулся на аэродром и расстрелял из пушек восемь готовых к вылету «юнкерсов». (48)И Гаврилов привык, что «случай» работал на него. (49)Привыкли к этому и люди, с которыми он был связан, как привыкли они и к тому, что самое опасное дело всегда поручали именно ему. (50)Но на этот раз Гаврилов размышлял недолго отнюдь не потому, что опасался отыскать убедительные аргументы против обратного похода: аргументов этих было хоть отбавляй, и главный из них — неизвестность. (51)Никто не ходил в поход по ледяному куполу в это время года, и никакой человеческий опыт не мог подсказать Гаврилову, как поведёт себя техника в условиях крайне низких температур. (52)И не потому размышлял недолго, что слепо верил в свою счастливую звезду и всегдашнюю удачу. (53)С возрастом инстинкт самосохранения одёргивает человека куда чаще, чем в зелёной юности, и Гаврилов в этом смысле не был исключением. (54)Просто он видел с самого начала не два, а лишь один выход из положения: нужно доставить тягачи обратно в Мирный. (55)Гаврилов знал, что его никто не осудит, если он и его ребята возвратятся по воздуху. (56)В конце концов, не они виноваты, что поезд вышел в поход слишком поздно. (57)Оставив тягачи на Востоке, они поступили бы в соответствии с предложением начальника экспедиции, сделанным им из самых гуманных побуждений. (58)Никто не осудит и Макарова, поскольку он, возможно, предотвратил гибель людей. (59)Так что никто не пострадает, и все окажутся правы. (60)Но станция Восток через год будет законсервирована! (61)Это Гаврилов тоже знал, и знал точно. (62)И представлял себе, как за его спиной полярники будут говорить: «Самолётом, конечно, спокойнее… (63)Сдал старик. (64)Был бы на его месте парень посмелее, не остались бы без Востока!» И эти люди будут по-своему правы, потому что в конечном счёте оцениваются только результаты. (65)Это, быть может, жестоко, но справедливо. (66)Вот почему для себя Гаврилов видел лишь один выход из положения. (67)Для себя, но не для своих ребят! (68)У них должна быть свобода выбора, как у добровольцев, когда предстоит опасное дело. (69)На фронте Гаврилов иногда так и поступал: излагал обстановку, ничего не скрывая, и предлагал тем, кто хочет идти в разведку, разделить его участь, сделать шаг вперёд. (70)Есть на станции Восток крохотный холл, где стоят два снятых с самолёта кресла и круглый стол, за которым восточники любят поговорить о жизни, выпить чашку чая и забить «козла». (71)Здесь Гаврилов собрал своих ребят, минут за десять рассказал им о своём плане и закончил:
— Ну, если есть вопросы, говорите, если нет — кто за, кто против? (72)— Так дело не пойдёт, батя… — возразил механик-водитель Игнат Мазур. (73)— Что мы, председателя месткома выбираем? (74)Давай по-честному: или все летим, или все ползём. (75)Голосуй в целом. (76)— Правильно, — поддержал Игната врач-хирург Алексей Антонов. (77)— Сейчас у нас полный комплект. (78)Если несколько человек улетят, как доведём поезд? (79)— Помёрзнем, батя, — проговорил штурман Сергей Попов. (80)— Самолётов не будет, никто не выручит… (81)— Я за предложение брата, — высказался механик-водитель Давид Мазур. (82)— Если, допустим, я полечу, а Тошка пойдёт и останется на трассе? (83)Как я буду людям в глаза смотреть? (84)— Бр-р-р! — строя рожи, начал паясничать Тошка Жмуркин, совсем юный стажёр. (85)— Не хочу оставаться на трассе, хочу к тёще на именины! (86)— Цыц! — оборвал его Гаврилов, и Тошка обиженно притих. (87)— Дело пахнет порохом, и пусть каждый решает за себя, потому что… (88)— …Своя шкура ближе к телу, — пискнул неугомонный Тошка и тут же завертел головой в знак того, что больше не будет. (89)— Не такое это дело, чтобы давить на меньшинство, — сказал Гаврилов. (90)— Каждый должен решать сам. (91)И вышел, чтобы не давить. (92)Возвращаться самолётом решили трое: механик-водитель Василий Сомов, штурман поезда Сергей Попов и повар Петя Задирако. (93)Это, конечно, создавало большие трудности, но не срывало похода, потому что камбуз брал на себя доктор, тягач Сомова — Тошка, а штурмана мог заменить сам Гаврилов. (94)При общем молчании Сомов, Попов и Задирако пошли в балки за своими вещами.
(По В. М. Санину)