Продолжая рассказ, автор повествует о том, что, по мнению Льва Николаевича, в нашем серьёзном мире людям, которые творят искусство, преграждают путь, и они не в силах этому сопротивляться. Он сравнивает это с пахарем, которому преграждают дорогу и говорят не делать этого, чтобы пощадить червей. Молодые деятели искусства мечтают показать свой талант, воспользоваться им, чтобы создавать прекрасное, но им мешает общественность, и, в конечном счёте, начинают отвергать то, что так приносило им удовольствие.
Оба примера, дополняя друг друга, показывают, что в нашем мире люди начинают отрицать искусство из-за того, что общество постепенно становится к нему безразлично, и деятели творчества понимают, что оно не является чем-то нужным и необходимым.
Я согласна с позицией автора, ведь искусство действительно является очень важной частью нашего существования, и его отрицание равносильно отрицанию самого себя. В подтверждение своей точки зрения приведу пример из произведения И. С. Тургенева «Отцы и дети». Главный герой, Евгений Базаров, являлся нигилистом, который отрицал всё, в том числе и искусство. По его мнению, оно не имеет самостоятельной ценности.
Отрицание им искусства произошло потому, что он вовсе не был с ним знаком и увлекался только наукой. Он не развивался всесторонне, не уделял внимание творчеству художников и поэтов, считал это ненужным, хотя на самом деле это было не так. Если бы
Евгений заинтересовался творчеством, и он понял, насколько оно важно и необходимо в жизни каждого человека.
Таким образом, можно сделать вывод, что искусство действительно необходимо для человека, ведь оно помогает всестороннему развитию самого себя, а его отрицание является большой ошибкой для человека.
(5)Я хорошо знал только его портрет работы И. Н. Крамского и представлял себе до сих пор, что Лев Толстой очень своеобразный барин, граф, высокого роста, брюнет и не такой большеголовый… (6)А это странный человек, какой-то деятель по страсти, убеждённый проповедник, заговорил он глубоким, задушевным голосом… (7)Он чем-то потрясён, расстроен — в голосе его звучит трагическая нота, а из-под густых грозных бровей светятся фосфорическим блеском глаза строгого покаяния. (8)Мы сели к моему дубовому столу, и, казалось, он продолжал только развивать давно начатую им проповедь о вопиющем равнодушии нашем ко всем ужасам жизни.
(9)К ним так привыкли мы — не замечаем, сжились и продолжаем жить и преступно двигаемся по отвратительной дороге разврата; мы потеряли совесть в нашей несправедливости к окружающим нас меньшим братьям, так бессовестно нами порабощённым, и постоянно угнетаем их. (10)И чем больше он говорил, тем сильнее волновался и отпивал стаканом воду из графина. (11)На столе уже горела лампа, мрачное и таинственное предвестие дрожало в воздухе. (12)Казалось, мы накануне Страшного суда… (13)Было и ново, и жутко… (14)Когда он поднялся уходить, я попросил позволения проводить его до их квартиры, — четверть часа ходьбы. (15)Прощаясь, он предложил мне по вечерам, по окончании моей работы, заходить к ним для предобеденной прогулки, когда я буду свободен. (16)Эти прогулки продолжались почти ежедневно, пока Толстые жили в Москве, до отъезда в Ясную Поляну.
(17)По бесконечным бульварам Москвы мы заходили очень далеко, совсем не замечая расстояний: Лев Николаевич так увлекательно и так много говорил. (18)Его страстные и в высшей степени радикальные рассуждения взбудораживали меня до того; что я не мог после спать, голова шла кругом от его беспощадных приговоров отжившим формам жизни. (19)Но самое больное место для меня в его отрицаниях был вопрос об искусстве: он отвергал искусство. — (20)А я, — возражаю ему, — готов примкнуть к огромному большинству нашего образованного общества, которое ставит вам в упрёк ваше отстранение, от себя особенно, этого прекрасного дара божьего. — (21)Ах, этот упрёк! (22)Он похож на детские требования от няни: непременно рассказать ту самую сказку, что няня вчера рассказывала, — знаете? (23)Непременно эту, знакомую, — новой не надо. (24)Я знаю, один молодой художник бросил искусство: он нашёл, что теперь отдаваться искусству просто безнравственно. (25)Он пошёл в народные учителя. (26)Значительно запоздав к обеду, мы возвращались уже на конках.
(27)Непременно на империале, — так он любил. (28)В сумерках Москва зажигалась огнями; с нашей вышки интересно было наблюдать кипучий город в эти часы особенного движения и торопливости обывателей. (29)Кишел муравейник и тонул в темневшей глубине улиц. (30)Но я мысленно был далёк от этой обыденности, меня глодала совесть. — (31)Знаете, на что похоже ваше искусство и ваше пристрастие к нему? — сказал Лев Николаевич. — (32)Пахарю надо вспахать поле плугом глубоко, а ему тут кто-то заступает дорогу, показывает копошащихся в земле червяков и говорит: «Да пощадите же вы этих так хорошо устроившихся червячков, — ведь это варварство!» (33)Или ещё: «А неужели же вы не обойдёте тех красивеньких полевых цветков?!» (34)Вот ваше искусство для нашего серьёзного времени.
(По И.Е. Репину*)
* Илья Ефимович Репин (1844—1930) — великий русский художник-реалист, мастер портретного, исторического и бытового жанра.