Можно ли назвать героическим любой смелый поступок? Именно над этой проблемой рассуждает Александра Яковлевна Бруштейн в предложенном для анализа тексте.
Позиция автора ясна: не каждый храбрый поступок героический. Совершая действие, можно преодолеть все свои страхи, но при этом оно может быть безнравственным, бесполезным, не нести моральной ценности.
Раскрывая свое мнение, автор приводит в качестве примера укротительницу зверей, которой восхищается маленькая Саша. Женщина выступает со львами и тиграми, тем самым проявляя смелость. Не каждый сможет побороть свой страх и повторить это. Несмотря на храбрость, действия укротительницы зверей нельзя назвать героическими, ведь она не совершает нравственного подвига, а лишь подвергает свою жизнь опасности ради шоу.
Далее в тексте повествуется о дедушке Саши – военном враче. Семён Михайлович Яблонкин был награжден за “самоотверженную подачу помощи раненым под сильным огнём неприятеля”. Он храбро, невзирая на все опасности, оказывал поддержку раненым, а не “сидел поодаль в безопасности”. Дедушку Саши действительно можно назвать героем, ведь он жертвовал жизнью ради спасения других людей, проявлял отважность, доброту и гуманность.
Таким образом, примеры противопоставлены. Несмотря на то, что в обоих случаях проявляется храбрость, только поступок Семёна Михайловича по-настоящему героический. Укротительница зверей подвергает свою жизнь опасности без необходимости, ради развлечения. Военный врач же готов пожертвовать собой ради спасения других.
Я полностью согласна с мнением автора. Действительно, не каждый смелый поступок можно назвать героическим. В качестве примера приведу Родиона Раскольникова из романа Ф.М. Достоевского “Преступление и наказание”. Герой преодолевает страх и убивает старуху-процентщицу, чтобы подтвердить свою теорию. Родион поступает смело, но при этом нарушает нравственный и государственный законы. Его действие безрассудно и аморально.
В завершение хочется сказать, что в первую очередь нужно обращать внимание на нравственную составляющую поступков, а не на смелость. Отважные действия должны быть мотивированы гуманностью и добром
(2)Укротительница зверей не герой? (3)— Нет, Саша, не герой.
(4)Он не шутит. (5)Мама смотрит на папу растерянно, она тоже не может понять. (6)Мы с мамой привыкли к тому, что папа объясняет всё непонятное, он для нас высший авторитет. (7)Но то, что он сейчас говорит, — уж очень странно!
(8)— Погоди, папа, я принесу «Ниву»! — кричу я и бегу в другую комнату.
(9)Я приношу журнал за прошлый год и показываю папе картинку: госпожа укротительница зверей, вся в блёстках, стоит на арене цирка, подняв над головой горящий обруч, и через обруч прыгает лев! (10)Если она не герой, то кто же тогда герой?!
(11)— Я понимаю, Сашенька, — говорит папа серьёзно. (12)— Укротительница зверей — она, бесспорно, смелая женщина. (13)Она не боится хищных зверей. (14)Это бесстрашный человек. (15)Но герой ли она? (16)Нет, Саша, всё-таки не герой.
(17)— Почему же, папа?!
(18)— Подумай сама: для чего укротительница зверей проделывает свои опасные штуки? (19)Для того, чтобы публика ей хлопала и платила деньги за билеты. (20)А герой — он тот, кто делает подвиг. (21)Понимаешь? (22)Подвиг. (23)А что такое подвиг, ты знаешь?
(24)— 3наю, папа. (25)Подвиг — это когда…
(26)— Подвиг — это такой поступок, — перебивает меня папа, — который человек совершает не для себя, не для своей выгоды, а для счастья других людей. (27)Поняла?
(28)Я киваю головой: поняла.
(29)— Укротительница зверей, — продолжает папа, — совершает всё это только для того, чтобы на неё любовались и чтобы она побольше заработала денег. (30)Никакого подвига тут нет. (31)Повторяю: она очень смелый, отважный человек, но не герой.
(32)— А кто же тогда герой? — спрашивает мама.
(33)— Герой — это, например, доктор Гааз! — отвечает папа.
(34)— Доктор Гааз? — удивляюсь я. (35)— Какой же он герой? (36)Он просто доктор!
(37)— Просто доктор! — усмехается папа. (38)— А знаешь ли ты, что доктор Гааз был главным врачом московских тюрем? (39)Это было давно, больше пятидесяти лет назад. (40)В тюрьмах тогда было очень плохо: грязно, холодно, люди болели и умирали, как мухи. (41)И доктор Гааз, как только стал главным тюремным врачом, начал перестраивать тюремные больницы, сам ухаживал за больными, сам делал операции. (42)Он боролся за то, чтобы арестантам было легче жить, чтобы с ними лучше обращались. (43)Он добился, чтобы кандалы, в которых водили арестантов, обшивали кожей, — иначе кандалы стирали руки и ноги до костей. (44)Доктор Гааз был уже старым человеком, но он каждый день ходил по тюрьмам и больницам. (45)Он сам покупал для арестантов лекарства и еду на свои деньги. (46)И когда он умер, у него не осталось денег даже на похороны — всё, что у него было, он роздал арестантам. (47)Вот какой он был человек!
(48)Я слушаю папу и думаю о докторе Гаазе. (49)Никто бы не осудил его, если бы он жил, как все богатые люди: вкусно ел, сладко пил, покупал себе красивые вещи. (50)А он выбрал себе такую жизнь, что лучше не было никому из арестантов. (51)И за это ему не платили денег, никто ему не хлопал, как укротительнице зверей. (52)И даже когда он умер, его не за что было похоронить…
(53)— Вот видишь, Саша, — говорит папа. (54)— Доктор Гааз — герой. (55)Понимаешь теперь разницу между просто смелым человеком и героем?
(56)— Герой… — соглашаюсь я тихонько. (57)— Герой, да…
(По А. Я Бруштейн)
В исходнике никакого «дедушки Саши — военного врача» нет; герой, противопоставленный укротительнице — доктор Гааз. Это пример не из текста.
Только один пример-иллюстрация из исходного текста (укротительница); второй пример выдуман — у Бруштейн герой это доктор Гааз, а не «Семён Михайлович Яблонкин».
Точный и уместный литературный пример-аргумент.
Согласие сформулировано, развёрнутый и точный литературный пример (Раскольников).
Выдуманный персонаж и цитата: в исходнике Бруштейн в качестве героя приведён доктор Фёдор Петрович Гааз (главный врач московских тюрем), а не «Семён Михайлович Яблонкин».
Выдуманный персонаж: в исходнике Бруштейн в качестве героя приведён доктор Гааз, а не «Семён Михайлович Яблонкин».
Устаревшая/стилистически неточная форма «отважность». В книжной речи нормативно «отвагу».
Совершая действие, можно преодолеть все свои страхи, но при этом оно может быть безнравственным
Нечёткий референт местоимения «оно»: немотивированный переход между безличной («можно») и личной («оно может быть») формами.
Две речевые ошибки: устаревшее «отважность» вместо «отвагу»; нечёткий референт местоимения «оно» в конструкции «Совершая действие, можно… оно может быть».