В чём проявляется жизненная стойкость человека? Что помогает нам не сломаться перед лицом тяжелых испытаний, потери близких и бытовой неустроенности? Именно над этими вопросами размышляет выдающийся музыкант Мстислав Леопольдович Ростропович в предложенном для анализа тексте.
Раскрывая проблему, автор сначала обращается к образу своего отца. Леопольд Ростропович был гениальным виолончелистом, но «никогда не искал признания, оваций, денег, спокойно оставаясь в тени». Рассказчик вспоминает, как ради его обучения семья переехала в Москву, где ютилась в крохотной комнате коммунальной квартиры. Несмотря на нищету и отсутствие славы, отец сохранял верность призванию и достоинство, вкладывая все силы в развитие таланта сына. Этот пример показывает, что жизненная стойкость проявляется в способности человека оставаться самим собой, хранить преданность своему делу и близким людям вопреки любым бытовым трудностям.
Другим проявлением стойкости становится эпизод эвакуации 1942 года. После смерти отца юный Мстислав впал в глубокую депрессию и «не хотел больше жить». В холодном вагоне поезда, замерзая под тонким одеялом, он готов был сдаться. Однако артисты, ехавшие вместе с ним, совершили тихий подвиг: пока мальчик спал, каждый из них, не сговариваясь, укрыл его своей одеждой или одеялом. Ростропович вспоминает: «Проснулся я в полной темноте оттого, что мне было жарко… на мне лежит шесть одеял». Этот поступок взрослых людей, которые сами страдали от стужи, но отдали последнее, чтобы согреть осиротевшего ребенка, иллюстрирует высшее проявление стойкости. Она заключается в способности сохранять человечность, сострадание и готовность к самопожертвованию в самые черные времена.
Приведенные примеры связаны между собой последовательными отношениями и дополняют друг друга. Если первый пример иллюстрирует индивидуальную стойкость человека перед лицом бедности и непризнанности, то второй раскрывает коллективную, нравственную стойкость людей, объединенных общей бедой. Вместе эти фрагменты убеждают нас в том, что подлинная сила духа питается любовью и чувством долга перед окружающими.
Позиция автора ясна: жизненная стойкость проявляется не в агрессивном сопротивлении обстоятельствам, а в тихом достоинстве, верности своим корням и способности «согревать» других. Для Ростроповича именно эти пять артистов и его отец стали воплощением образа страны, перед которой он чувствует себя в вечном долгу.
Я полностью разделяю позицию М. Л. Ростроповича. Настоящая стойкость — это победа духа над обстоятельствами. В русской литературе мы находим множество подтверждений этой мысли. Вспомним Андрея Соколова, героя рассказа М. А. Шолохова «Судьба человека». Потеряв на войне всю семью и пройдя через ужасы плена, он не ожесточился и не потерял смысла жизни. Его стойкость проявилась в том, что он нашел в себе силы подарить любовь и тепло маленькому сироте Ванюшке. Это и есть высшее мужество — оставшись ни с чем, найти в себе ресурс, чтобы поддержать другого.
В заключение хочется подчеркнуть, что текст М. Л. Ростроповича учит нас видеть в жизненной стойкости прежде всего нравственную основу. Стойкий человек — это не тот, кто никогда не падает, а тот, кто находит в себе силы подняться и продолжить путь ради тех, кто в нем нуждается. Именно на таких людях, по мнению автора, и держится настоящая страна.
(7)Но мой долг перед Россией — это долг не перед советской властью, это долг перед людьми, которые меня окружали, которым я обязан всем, и прежде всего тем, что именно я получил то, что им не досталось.
(8)Мой отец был великим виолончелистом. (9)Без преувеличения. (10)Я до сих пор не могу играть так, как отец. (11)Он был гениальным музыкантом. (12)Он играл на рояле с листа, как мог это сделать редкий пианист. (13)Чтобы я имел представление о музыкальной литературе, он покупал ноты и, едва принеся домой, играл мне с листа Рахманинова, Чайковского, и это уже во время эвакуации! (14)Я писал в то время фортепианный концерт, и отец считал необходимым расширять мой кругозор.
(15)Как пианист он играл всего Шопена. (16)Он и сочинял. (17)У него написаны четыре концерта для виолончели. (18)А как виолончелиста его знали и певцы, и музыканты, и дирижёры. (19)Он выступал с Неждановой и Головановым, с Гольденвейзером и Игумновым. (20)Он и с Собиновым выступал, знал Шаляпина, у меня хранится соната Рахманинова с надписью отцу, есть письмо Глазунова из Парижа, в котором он пишет отцу: «Никогда не забуду ваше блистательное исполнение моей любимой сонаты Шопена для виолончели».
(21)Но он никогда не искал признания, оваций, денег, спокойно оставаясь в тени. (22)Он и в Москву-то переехал из-за меня, чтобы я мог учиться здесь у лучших учителей. (23)Хотя лучшего, чем он, учителя я не знаю. (24)Но мы приехали в Москву, в нищенство, жили здесь в коммунальной квартире, где, кроме нас, жило ещё, наверное, человек сорок, у нас была полутёмная комната в Козицком переулке. (25)Когда я после шестнадцати лет жизни за рубежом снова приехал в Москву, я разыскал эту квартиру, и оказалось, что комната, где мы когда-то жили, вообще нежилая, это и прежде, до нас, был какой-то чулан, и сейчас снова стала она чуланом, а ведь мы там жили вчетвером.
(26)Когда в 1942-м в эвакуации не стало отца, у меня началась депрессия, я не хотел больше жить. (27)Вот тогда-то меня и стали брать с собой на гастроли артисты Малого театра оперы и балета. (28)Они хотели меня спасти. (29)3имой, в жуткий холод, они отправились в Орск с мальчиком, тащившим за спиной казённую виолончель номер восемь.
(З0)Нас ехало шестеро, я всех помню по именам. (31)Там были Ольга Николаевна Головина, солистка, Изя Рубаненко, пианист, аккомпаниатор, Борис Осипович Гефт, тенор, мой опекун в дальнейшем, Коля Соколов и Светлана Шеина — пара из балета, взрослые люди, заслуженные артисты. (32)И я. (ЗЗ)Вошли мы в общий вагон, мне досталась боковая полка, на которую я и лёг, потому что ехали мы в ночь. (34)И сразу же погасили свет в вагоне, и каждый из взрослых стал не раздеваться, а, напротив, что-то дополнительно на себя надевать. (35)Потому что одеяльца нам выдали прозрачные.
(З6)Мне нечего было на себя надеть, да и та одёжка, в которой я пришёл, была аховая. (37)Я скорчился под своим одеяльцем, и поезд тронулся. (38)Я никак не мог согреться и понял, что уже не согреюсь, в вагоне становилось всё холоднее. (39)Ночь, мрак, как в каком-то круге ада, умерший отец позади, впереди неизвестность, я еду куда-то никому не нужный. (40)И я, помню, подумал, как было бы замечательно сегодня во сне умереть. (41)И перестал сопротивляться холоду.
(42)Проснулся я в полной темноте, оттого что мне было жарко. (43)Одеяло стало почему-то толстым и тяжёлым. (44)Я пальцами в темноте начал перебирать его и обнаружил, что всего на мне лежит шесть одеял. (45)Каждый из ехавших со мной, не сговариваясь, в темноте укрыл меня собственным одеялом.
(46)Позже, когда меня уже лишили гражданства, я говорил друзьям, которые требовали от меня злобы: а вот за эти одеяла я ещё не расплатился. (47)И, может быть, никогда не расплачусь. (48)Вот эти пять артистов, мой отец и масса других людей, согревавших меня каждый по-своему, — это и есть моя страна, и я ей должен до сих пор.
(По М. Л. Ростроповичу)