Каким должно быть отношение человека к своему труду? Допустимо ли делать работу небрежно, если этого требуют обстоятельства? Именно над этими вопросами задумывается русский писатель Б. Л. Васильев в предложенном для анализа тексте.
Размышляя над проблемой, автор знакомит нас с Егором Полушкиным, для которого главным ориентиром в жизни всегда была совесть. Работая в строительной бригаде, Егор сталкивается с равнодушием коллег, готовых закрыть глаза на брак ради выполнения плана: «У нас план горит… Дык ведь щели… Слазь, тебе говорят!». Однако герой испытывает стыд за плохо выполненную работу, он не может трудиться «понарошку». Полушкин уходит из бригады, потому что для него невыносимо делать то, от чего «кается совесть». Этот пример показывает, что честный человек не способен на халтуру; он относится к своему делу ответственно и не может мириться с небрежностью.
Другим важным эпизодом является работа Егора на рытье траншеи. Даже к этому простому, монотонному труду разнорабочего Полушкин подходит с искренней радостью и любовью. Он копает «с таким старанием, усердием да удовольствием», забывая про перекуры и аккуратно выглаживая дно ямы. Прораб, удивленный таким подходом, восхищенно отмечает: «Не роешь, а пишешь, понимаешь!». Этот пример иллюстрирует, что истинное отношение к труду способно превратить любую, даже самую прозаическую работу в настоящее искусство, если человек вкладывает в неё душу.
Приведенные примеры связаны между собой последовательными отношениями и дополняют друг друга. Первый пример демонстрирует невозможность для героя выполнять работу плохо и бездушно, а второй раскрывает его способность подходить к любому труду творчески. Оба фрагмента убеждают читателя в том, что к своим обязанностям нужно всегда относиться честно и увлечённо.
Позиция Б. Л. Васильева ясна: человек должен относиться к своему труду добросовестно, ответственно и с любовью. Настоящий мастер трудится не ради формального одобрения или быстрой наживы, а по совести. Любое дело необходимо выполнять качественно, стремясь к совершенству и сохраняя профессиональное достоинство.
Я полностью согласен с позицией автора. Отношение к труду — это показатель внутренней культуры человека, его самоуважения. Тот, кто работает на совесть, созидает не только материальные объекты, но и собственную личность.
В качестве аргумента хочу обратиться к повести А. И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича». Главный герой, Иван Денисович Шухов, даже находясь в нечеловеческих условиях сталинского лагеря, сохраняет свое человеческое достоинство именно через отношение к труду. Во время кладки стены на ТЭЦ он работает с предельной концентрацией и усердием: ровно выкладывает кирпичи, бережет раствор, переживает за качество работы. Для Шухова этот тяжелый физический труд — не просто повинность, а способ остаться мастером, личностью. Искренняя радость от хорошо построенной стены доказывает, что честное отношение к труду возвышает человека над любыми обстоятельствами.
В заключение хочется подчеркнуть, что работа — это отражение человеческой души. Относиться к своему труду нужно так, чтобы за его результаты никогда не было стыдно, а процесс приносил радость созидания как самому работнику, так и окружающим людям.
(13)Представляясь или являясь разными, всегда ли мы едины в своём существе?
(14)Егор был единым, потому что всегда был самим собой. (15)Он не умел и не пытался казаться иным — ни лучше, ни хуже. (16)И поступал не по соображениям ума, не с дальним прицелом, не для одобрения свыше, а по совести, так, как велела совесть.
(17)Вот не задалась у Егора Полушкина на новом месте привычная работа. (18)Правда первых два месяца, когда топориком для Фёдора Ипатовича от солнышка до солнышка позванивал, всё вроде нормально шло. (19)Фёдор Ипатович хоть и руководил им, однако взашей не подталкивал, свою выгоду соблюдая. (20)Мастера торопить нельзя, мастер — сам себе голова:это всякий хозяин сообразит. (21)И хоть и бегал вокруг, и кипятил кровь, а особо подгонять не решался. (22)И Егор работал, как сердце велело: где поднажать, где передохнуть, а где и отойти, присесть на брёвнышко, на работу со стороны глянуть. (23)Да не торопливо, не в задыхе спокойно, вглядчиво, на три цигарки. (24)За эту работу кормили его с семейством ежедень, штаны старые дали и домишко. (25)В общем, Егор не сетовал, не обижался: по закону, по сговору всё было сделано. (26)Полмесяца он в новом жилье устраивался, неделю радовался, а потом пошёл работу искать. (27)Не за ради дома да удобства родственника— за ради хлебушка.
(28)Плотник есть плотник: за ним всегда работа бегает — не он за работой. (29)Тем более что весь посёлок труд Егоров видел, да и петух, его топором сработанный, с конька на весь белый свет кукарекал. (30)Так что взяли Егора, можно сказать, с поясным поклоном в плотницкую бригаду местной строительной конторы. (31)Взять-то взяли, а через полмесяца...
(32)— Полушкин! (33)Ты сколько дён стенку лизать будешь?
(34)— Дык ведь это... (35)Доска с доской не сходится.
(36)— Тебе, что ль, тут жить? (37)У нас план горит, премиальные...
(38)— Дык ведь для людей же...
(39)— Слазь с лесов! (40)Давай на новый объект!
(41)— Дык ведь щели.
(42)— Слазь, тебе говорят!..
(43)Слезал Егор. (44)Слезал, шёл на новый объект, стыдясь оглянуться на собственную работу. (45)И с нового объекта тоже слезал под сочную ругань бригадира, и снова куда-то шёл, на какой-то самоновейший объект, снова делал что-то где-то, топором тюкал, и снова волокли его, не давая возможности сделать так, чтобы не маялась совесть. (46)А через месяц вдруг швырнул Егор казённые рукавицы, взял личный топор и притопал домой за пять часов до конца работы.
(47)— Не могу я там, Тинушка, ты уж не серчай. (48)Не дело у них — понарошка какая-то.
(49)— Ах горе ты моё, бедоносец юродивый!..
(50)— Да уж что уж. (51)Стало быть, так, раз оно не этак.
(52)Откочевал он в другую бригаду, потом в другую контору, потом ещё куда-то.
(53)Мыкался, маялся, ругань терпел, но этой поскаковской работы терпеть никак не мог научиться. (54)И мотало его по объектам да бригадам, пока не перебрал он их все, что были в посёлке. (55)А как перебрал, так и отступился: в разнорабочие пошёл. (56)Это, стало быть, куда пошлют да что велят.
(57)И здесь, однако, не всё у него гладко сходилось. (58)Но в мае — только земля вздохнула — определили его траншею копать. (59)Прораб лично по верёвке трассу ему отбил, колышков натыкал, чтоб линия была, по лопате глубину отметил:
— Вот до сих, Полушкин. (60)И чтоб по ниточке.
(61)— Ну, понимаем.
(62)— Грунт в одну сторону кидай, не разбрасывай.
(63)— Ну, дык...
(64)— Нормы не задаю: мужик ты совестливый. (65)Но чтоб...
(66)— Нет тут вашего беспокойства.
(67)— Ну, добро, Полушкин. (68)Приступай.
(69)Поплевал Егор на руки, приступил. (70)3емлица сочная была, пахучая, лопату прижимала легко и к полотну не липла. (71)И тянуло от неё таким родным, таким ласковым, таким добрым теплом, что Егору стало вдруг радостно и на душе уютно. (72)И копал он с таким старанием, усердием да удовольствием, с каким работал когда-то в родимой деревеньке. (73)А тут майское солнышко, воробьи озоруют, синь небесная да воздух звонкий! (74)И потому Егор, про перекуры забыв, и дно выглаживал, и стеночки обрезал, и траншея за ним еле поспевала.
(75)— Молоток ты, Полушкин! — бодро сказал прораб, заглянувший через три часа ради успокоения.
(76)— Не роешь, а пишешь, понимаешь!
(По Б. Л. Васильеву)