(1) Когда вхожу в лес, я слышу Егорову жизнь.
(2) В хлопотливом лепете осинников, в сосновых вздохах, в тяжёлом взмахе еловых лап.
(3) И я ищу Егора.
(4) Я нахожу его в июньском краснолесье — неутомимого и неунывающего.
(5) Я встречаю его в осенней мокряди — серьёзного и взъерошенного.
(6) Я жду его в морозной тишине — задумчивого и светлого.
(7) Я вижу его в весеннем цветении — терпеливого и нетерпеливого одновременно.
(8) И всегда поражаюсь, каким же он может быть разным — разным для людей и разным для себя.
(9) И разной была его жизнь — жизнь для себя и жизнь для людей.
(10) А может быть, все жизни разные?
(11) Разные для себя и разные для людей?
(12) Только всегда ли есть сумма в этих разностях?
(13) Представляясь или являясь разными, всегда ли мы едины в своём существе?
(12) Егор был единым, потому что всегда был самим собой.
(15) Он не умел и не пытался казаться иным — ни лучше, ни хуже.
(16) И поступал не по соображениям ума, не с дальним прицелом, не для одобрения свыше, а по совести, так, как велела совесть.
(17) Вот не задалась у Егора Полушкина на новом месте привычная работа.
(18) Правда первых два месяца, когда топориком для Фёдора Ипатовича от солнышка до солнышка позванивал, всё вроде нормально шло.
(19) Фёдор Ипатович хоть и руководил им, однако взашей не подталкивал, свою выгоду соблюдая.
(20) Мастера торопить нельзя, мастер — сам себе голова:это всякий хозяин сообразит.
(21) И хоть и бегал вокруг, и кипятил кровь, а особо подгонять не решался.
(22) И Егор работал, как сердце велело: где поднажать, где передохнуть, а где и отойти, присесть на брёвнышко, на работу со стороны глянуть.
(23) Да не торопливо, не в задыхе спокойно, вглядчиво, на три цигарки.
(24) За эту работу кормили его с семейством ежедень, штаны старые дали и домишко.
(25) В общем, Егор не сетовал, не обижался: по закону, по сговору всё было сделано.
(26) Полмесяца он в новом жилье устраивался, неделю радовался, а потом пошёл работу искать.
(27) Не за ради дома да удобства родственника— за ради хлебушка.
(28) Плотник есть плотник: за ним всегда работа бегает — не он за работой.
(29) Тем более что весь посёлок труд Егоров видел, да и петух, его топором сработанный, с конька на весь белый свет кукарекал.
(30) Так что взяли Егора, можно сказать, с поясным поклоном в плотницкую бригаду местной строительной конторы.
(31) Взять-то взяли, а через полмесяца...
(32) — Полушкин!
(33) Ты сколько дён стенку лизать будешь?
(34) — Дык ведь это...
(35) Доска с доской не сходится.
(36) — Тебе, что ль, тут жить?
(37) У нас план горит, премиальные...
(38) — Дык ведь для людей же...
(39) — Слазь с лесов!
(40) Давай на новый объект!
(41) — Дык ведь щели.
(42) — Слазь, тебе говорят!..
(43) Слезал Егор.
(44) Слезал, шёл на новый объект, стыдясь оглянуться на собственную работу.
(45) И с нового объекта тоже слезал под сочную ругань бригадира, и снова куда-то шёл, на какой-то самоновейший объект, снова делал что-то где-то, топором тюкал, и снова волокли его, не давая возможности сделать так, чтобы не маялась совесть.
(46) А через месяц вдруг швырнул
Егор казённые рукавицы, взял личный топор и притопал домой за пять часов до конца работы.
(47) — Не могу я там, Тинушка, ты уж не серчай.
(48) Не дело у них — понарошка какая-то.
(49) — Ах горе ты моё, бедоносец юродивый!..
(50) — Да уж что уж.
(51) Стало быть, так, раз оно не этак.
(52) Откочевал он в другую бригаду, потом в другую контору, потом ещё куда-то.
(53) Мыкался, маялся, ругань терпел, но этой поскаковской работы терпеть никак не мог научиться.
(54) И мотало его по объектам да бригадам, пока не перебрал он их все, что были в посёлке.
(55) А как перебрал, так и отступился: в разнорабочие пошёл.
(56) Это, стало быть, куда пошлют да что велят.
(55) И здесь, однако, не всё у него гладко сходилось.
(58) Но в мае — только земля вздохнула — определили его траншею копать.
(59) Прораб лично по верёвке трассу ему отбил, колышков натыкал, чтоб линия была, по лопате глубину отметил:
— Вот до сих, Полушкин.
(60) И чтоб по ниточке.
(61) — Ну, понимаем.
(62) — Грунт в одну сторону кидай, не разбрасывай.
(63) — Ну, дык...
(64) — Нормы не задаю: мужик ты совестливый.
(65) Но чтоб...
(66) — Нет тут вашего беспокойства.
(67) — Ну, добро, Полушкин.
(68) Приступай.
(69) Поплевал Егор на руки, приступил.
(70) 3емлица сочная была, пахучая, лопату прижимала легко и к полотну не липла.
(71) И тянуло от неё таким родным, таким ласковым, таким добрым теплом, что Егору стало вдруг радостно и на душе уютно.
(72) И копал он с таким старанием, усердием да удовольствием, с каким работал когда-то в родимой деревеньке.
(73) А тут
майское солнышко, воробьи озоруют, синь небесная да воздух звонкий!
(74) И потому Егор, про перекуры забыв, и дно выглаживал, и стеночки обрезал, и траншея за ним еле поспевала.
(75) — Молоток ты, Полушкин! — бодро сказал прораб, заглянувший через три часа ради успокоения.
—
(76) Не роешь, а пишешь, понимаешь!
По Васильеву Б.Л.