Может ли гениальная музыка, исполненная виртуозом, сама по себе, без какого-либо предварительного объяснения проникнуть в душу любого человека? Именно эту проблему, поставленную в тексте выдающимся музыкантом Святославом Рихтером, исследует и оспаривает Михаил Семёнович Казиник. Позиция автора текста заключается в несогласии с утверждением великого пианиста о том, что «хорошая музыка в хорошем исполнении не требует никаких слов – она дойдёт до любого человека». Казиник убеждён, что для глубокого постижения сложных музыкальных произведений, особенно таких, как поздние сонаты Бетховена, слушателю необходима определённая подготовка, «переход в музыкальный космос» через другие виды искусства, в частности через поэзию. Чтобы обосновать свою точку зрения, автор обращается к двум развернутым примерам из собственного опыта.
Сначала Казиник описывает свой эксперимент, проведённый в Москве. Он раздобыл пятнадцать билетов на концерт Святослава Рихтера, где исполнялись гениальные поздние сонаты Бетховена, и пригласил на него учащихся техникума, которые никогда не были на подобных мероприятиях. Ребята оказались совершенно не готовы к восприятию этой музыки. Несмотря на весь гений исполнителя и высочайший уровень произведения, результат оказался плачевным. Автор приводит обобщающую цитату из отзывов: «Какой-то театр для глухонемых. Тоска! Бывают же ненормальные, которым это нравится». Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что даже самое совершенное исполнение может оказаться «немым» и «скучным» для неподготовленного слушателя, не имеющего соответствующего культурного и эмоционального багажа. Простое присутствие гениальной музыки не гарантирует её понимания и эмоционального отклика.
Однако на этом эксперимент не закончился. Казиник рассказывает о второй части своего замысла, которая стала антитезой первой. Он встретился с теми же ребятами в небольшом помещении, где они долго и доверительно разговаривали «о жизни, о Бетховене, о смерти, о любви». Главной задачей автора было подвести собеседников к возможности услышать музыку по-настоящему. Он читал им стихи, постепенно подводя к пониманию того, «чем слово в стихе отличается от слова в жизни». И только после этой долгой, наполненной смыслами и откровениями беседы, когда никто не хотел уходить, Казиник снова включил запись той же самой сонаты Бетховена в исполнении Рихтера. И произошло «чудо»: ребята, потрясённые услышанным, заявили, что «тот дядька» на концерте «просто стучал по клавишам», а настоящая музыка, которую они сейчас слышат, «прекрасна». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что ключ к сердцу слушателя лежит не только в самом исполнении, но и в предварительном осмыслении, в создании того самого «полустанка поэзии», который помогает перейти в «музыкальный космос».
Эти два примера находятся в отношениях противопоставления. В первом случае мы видим полное отсутствие понимания и отторжение, вызванное отсутствием подготовки. Во втором же, благодаря усилиям автора и созданной доверительной атмосфере, та же самая музыка вызвала глубочайшее потрясение и восторг. Именно через это противопоставление Казиник убедительно доказывает, что утверждение Рихтера требует существенной корректировки: хорошая музыка сама по себе может дойти далеко не до каждого, для постижения высокого искусства часто необходима помощь слова, беседы, поэтического образа.
Я полностью согласен с позицией Михаила Казиника. Действительно, восприятие сложного искусства требует определённого уровня духовной культуры и подготовленности. Иногда, чтобы открыть для себя красоту, нужен «переводчик» или проводник. Например, в романе Владимира Набокова «Дар» главный герой, поэт Годунов-Чердынцев, постепенно и через размышления о литературе приходит к пониманию глубокой связи между разными видами искусства. Его собственное творчество рождается не на пустом месте, а из погружения в мир поэзии Пушкина, Гоголя, в мир бабочек и природы. Это подтверждает мысль о том, что путь к сложному искусству — это всегда путь познания и внутренней работы.
Итак, проблема, поставленная в тексте, решается автором убедительно и новаторски. Казиник не просто опровергает тезис Рихтера, но и предлагает гуманный и эффективный способ приобщения к прекрасному, доказывая, что настоящее понимание музыки — это не мгновенное озарение, а заслуженная награда за усилия души и ума.
(6)Однажды я решил провести в Москве один эксперимент.
(7)За месяц до концерта Рихтера в Большом зале Московской консерватории я с огромным трудом, используя все мои связи, добыл пятнадцать билетов на этот концерт. (8)Один билет взял себе, а остальные четырнадцать раздал учащимся одного из московских техникумов.
(9)Зачем я это сделал? (10)Это ли не жестокость в условиях вечного дефицита билетов на рихтеровские концерты! (11)Я сделал это, чтобы соблюсти условия рихтеровского утверждения о хорошей музыке в хорошем исполнении для любого человека. (12)Я даже перевыполнил условия.
(13)Ведь всем известно, что исполнение Рихтера не просто хорошее, но совершенно гениальное. (14)И музыка была самого высокого уровня – поздние фортепианные сонаты Бетховена.
(15)Билеты я вручил современной молодёжи из московского техникума. (16)Не знаю почему, но я был уверен, что ни один из них никогда не был на концерте Рихтера и никогда не слышал бетховенских сонат. (17)Я оказался прав. (18)При встрече перед концертом я рассказал им о невероятной престижности этого концерта, о том, с какими трудностями я столкнулся при добывании билетов. (19)О том, как нелегко нам будет пробираться через толпу из тысяч людей, которые надеются на чудо – лишний билетик. (20)Рассказал и о том, сколько смог бы заработать денег, если бы сейчас продал все пятнадцать билетов. (21)В общем, подготовил как мог.
(22)Единственное, о чём я им не рассказал, – что это будет за концерт.
(23)И единственная просьба, которую я изложил моим ученикам, – написать на листе бумаги свои впечатления от концерта. (24)Итак, эксперимент начался!
(25)Мы продирались через тысячи людей, ищущие глаза которых напоминали глаза голодных волков, пытающихся в зимнем лесу рассмотреть хотя бы одного зайца, чтобы не умереть с голоду. (26)Спасительными зайцами на этот раз были лишние билеты, которые удовлетворили бы духовный голод многих тысяч людей.
(27)Мои спутники были потрясены. (28)Листы бумаги с их впечатлениями от концерта, где самый великий музыкант играл самую великую музыку, я храню все эти годы. (29)Все четырнадцать листочков – впечатления, полученные «любыми» людьми на концерте. (30)Приведу только один пример, отражающий общее настроение слушателей: «Какой-то театр для глухонемых. (31)Тоска! (32)Бывают же ненормальные, которым это нравится».
(33)Не было ни одного положительного отзыва. (34)Ни одного! (35)Но столь печально это не закончилось, ибо наш эксперимент продолжился.
(36)Мы с ребятами договорились о встрече. (37)В небольшом помещении с роялем и проигрывателем. (38)И там мы разговаривали. (39)О жизни, о Бетховене, о смерти, о любви. (40)Постепенно перешли на поэзию. (41)Мы говорили о том, чем слово в стихе отличается от слова в жизни. (42)Главной задачей было привести моих собеседников к возможности услышать последнюю часть последней сонаты Бетховена и попытаться вызвать у них настоящее потрясение.
(43)Мы общались очень долго в этот вечер. (44)Никто из них никуда не спешил.
(45)И когда я понял, что никому из них не хочется уходить, то испытал невероятное ощущение радости.
(46)А когда я начал играть вторую часть Тридцать второй сонаты Бетховена, то мгновенно почувствовал, что музыку и слушателей объединяет ток высочайшего напряжения. (47)Затем мы создали полумрак: погасили свет и зажгли свечи. (48)А потом в записи великого Святослава Рихтера слушали эту длиннейшую часть – музыку бетховенского прощания с миром.
(49)И произошло чудо. (50)После окончания музыки ребята стали единогласно и вполне серьёзно утверждать, что «тот дядька» этой музыки не играл. (51)Тот просто стучал по клавишам, и это было громко и скучно. (52)Иногда – тихо и скучно. (53)А музыка, которую они услышали сегодня, просто прекрасна.
(54)Что же случилось? (55)Почему не подтвердились слова великого музыканта о «хорошей музыке в хорошем исполнении»?
(56)Я склонен считать, что поэзия находится на полпути между вербальностью обыденной речи и полной невербальностью музыки. (57)Поэтому для перехода в музыкальный космос нам может очень помочь космос поэтический. (58)Вот причина, по которой в тот далёкий вечер я читал ребятам из техникума стихи.
(По М.С. Казинику*)
*Михаил Семёнович Казиник (род. в 1951 г.) – советский и российский искусствовед, музыкант, писатель, режиссёр, просветитель, популяризатор классической музыки.