Могут ли родители выбирать жизненный путь своего ребёнка? Именно эта проблема поднимается в тексте Марины Ивановны Цветаевой, русской поэтессы Серебряного века.
Позиция автора по данному вопросу заключается в следующем: родители, руководствуясь самыми благими намерениями и желая ребёнку «лучшей доли», нередко стремятся реализовать через него собственные несбывшиеся мечты, навязывая ему чуждые увлечения и занятия. Однако такой подход, по мнению Цветаевой, не приводит к успеху, а напротив, вызывает у ребёнка отвращение и заставляет его тратить силы на то, к чему у него нет природной склонности. Автор убеждена, что истинный талант и призвание проявляются лишь тогда, когда человек свободен в своём выборе.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Цветаева рассказывает о собственном детстве, когда мать «залила нас музыкой». Она описывает, как, несмотря на все старания и мучительные часы за роялем, она испытывала «отвращение к игре». Автор подчёркивает, что мать, сама будучи великолепной пианисткой, не учитывала отсутствия у дочери истинного музыкального дара: «она не учитывала, что собственной, певучей, лирической, одностихийной, она сама же противопоставила во мне браком — другую, филологическую и явно-континентальную...». Этот пример свидетельствует о том, что насильственное насаждение чуждых талантов, даже из лучших побуждений, приводит лишь к внутреннему конфликту и бессмысленной трате времени, о чём говорит финальная фраза автора: «...из всех наших дарований, мучений, учений — ничего».
В противовес этой истории Цветаева приводит пример своего брата Андрюши, которого миновала участь остальных детей. Автор пишет: «Андрюша на рояле не учился... Бедный Андрюша, на которого не хватило — ушей? свободной клавиатуры? получаса времени?». Оставленный без принудительного музыкального образования, он, «отродясь не взятого на наш горделивый музыкальный корабль», в итоге «сам, самоучкой, саморучно и самоушно, научился играть сначала на гармонике, потом на балалайке, потом на мандолине, потом на гитаре, подбирая по слуху — всё». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что именно свобода выбора и следование собственному интересу, а не родительской воле, позволяют человеку не только найти своё дело, но и достичь в нём настоящего успеха.
Смысловая связь между приведёнными примерами — это противопоставление. В первом случае мы видим разрушительный результат навязывания: годы мучений и полное отсутствие результата. Во втором случае, наоборот, показано, как отсутствие давления позволило таланту раскрыться естественным путём. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что насильственное принуждение не способствует развитию личности.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, родители не должны выбирать за ребёнка его жизненный путь, особенно если этот выбор продиктован их собственными несбывшимися амбициями. Навязывание чуждых интересов не только не приносит пользы, но и может навсегда отбить у ребёнка желание заниматься тем, что ему могло бы принести радость. Например, в романе-эпопее Льва Николаевича Толстого «Война и мир» мы видим, как старый князь Болконский пытался воспитать свою дочь Марью по собственному образу и подобию, обременяя её точными науками. Однако душа княжны стремилась к другому — к религии, семье, любви. И её подлинное счастье раскрылось не в строгих занятиях, а в том, к чему она имела природную склонность. Этот литературный пример доказывает, что попытки родителей жёстко определить судьбу ребёнка часто оборачиваются трагедией или, как минимум, глубокой внутренней неудовлетворённостью.
Итак, вопрос о том, могут ли родители выбирать жизненный путь своего ребёнка, имеет однозначный ответ: они не могут и не должны этого делать. Задача родителя — не проложить за ребёнка дорогу, а помочь ему найти свою собственную, поддержать его интересы и создать условия для развития его подлинных талантов, какими бы они ни были. Только в атмосфере свободы и уважения к личности может вырасти по-настоящему счастливый и состоявшийся человек.
—(10)Нет, ты не любишь музыку! — сердилась мать (именно сердцем — сердилась!) в ответ на мой бесстыдно-откровенный блаженный, после двухчасового сидения, прыжок с табурета. — (11)Нет, ты музыку — не любишь!
(12)Нет — любила. (13)Музыку — любила. (14)Я только не любила — свою. (15)Для ребёнка будущего нет, есть только сейчас (которое для него — всегда). (16)А сейчас были гаммы, и этюды, и ничтожные пьески.
(17)И моя будущая виртуозность была для меня совершенно призрачной. (18)Хорошо было ей, которая на рояле могла всё, ей, на клавиатуру сходившей, как лебедь на воду, ей, на моей памяти в три урока научившейся на гитаре и игравшей на ней концертные вещи, ей, с нотного листа читавшей, как я с книжного, хорошо ей было «любить музыку». (19)В ней две музыкальные крови, отцовская и материнская, слились в одну, эти две-то её всю и дали! (20)И она не учитывала, что собственной, певучей, лирической, одностихийной, она сама же противопоставила во мне браком — другую, филологическую и явно-континентальную, с её кровью — неслиянную — и неслившуюся.
(21)Мать залила нас музыкой. (22)Из этой Музыки, обернувшейся Лирикой, мы уже никогда не выплыли — на свет дня! (23)Мать затопила нас, как наводнение. (24) Её дети с рождения были обречены. (25)Мать залила нас всей горечью своего несбывшегося призвания, своей несбывшейся жизни. (26)Всё лучшее, что можно было слышать, я слышала с рождения. (27)Каково же было после невыносимого волшебства ежевечерних ручьёв слышать своё честное, унылое, из кожи вон лезущее, под собственный счёт и щёлк метронома «игранье»? (28)И как я могла не чувствовать к нему отвращенья? (29)Рождённый музыкант бы переборол. (30)Но я не родилась музыкантом. (31)Помню, кстати, что одна из её самых любимых русских книг была «Слепой музыкант», которым она меня постоянно попрекала, как и трёхлетним Моцартом, и четырёхлетней собой, а позже — Мусей Потаповой, которая меня обскакивала, и кем ещё не, и кем только не!..
(32)Андрюша на рояле не учился. (33)Бедный Андрюша, на которого не хватило — ушей? свободной клавиатуры? получаса времени? просто здравого смысла? чего? - всего и больше всего — слуха. (34)Но вышло как по-писаному: ни из Валерииных горловых полосканий, ни из моего душевного туше, ни из Асиных «тили-тили» — ничего не вышло, из всех наших дарований, мучений, учений — ничего. (35)Вышло из Андрюши, отродясь не взятого на наш горделивый музыкальный корабль, попавшего в нашем доме в некое междумузыкальное пространство.
(36)Но по-особому вышло, и двойной запрет сбылся: ни петь, ни играть на рояле он не стал, но, из Андрюши став Андреем, сам, самоучкой, саморучно и самоушно, научился играть сначала на гармонике, потом на балалайке, потом на мандолине, потом на гитаре, подбирая по слуху — всё, и не только сам научился, ещё и Асю научил на балалайке, и с большим успехом, чем мать на рояле: играла громко и верно.
(По М.И. Цветаевой*)
* Марина Ивановна Цветаева (1892—1941) — русская поэтесса Серебряного века, переводчица, автор биографических эссе.