Зачем люди берут на себя ответственность за чужого ребенка, зная, что его прошлое может в любой момент напомнить о себе? Именно эту непростую проблему поднимает в своем тексте Михаил Михайлович Пришвин. Автор размышляет о том, способна ли искренняя любовь и доброта преодолеть боль воспоминаний и построить новую семью. Позиция писателя заключается в том, что настоящая материнская любовь, помноженная на терпение и готовность к пониманию, способна победить даже самые горькие воспоминания, а взаимное прощение делает связь между людьми еще более крепкой и настоящей.
Чтобы обосновать свою точку зрения, Пришвин использует два ключевых эпизода. Прежде всего, он показывает сомнения Аграфены Ивановны. Повариха, всей душой полюбившая девочку Валю, боится брать ее в дочки, потому что та «удивлённая и как будто силится что-то вспомнить». Автор приводит ее слова: «То-то вот и боюсь, — отвечала Аграфена Ивановна, что она удивлённая и как будто силится что-то вспомнить; возьму её, а она вдруг вспомнит, что ж тогда?» Этот пример иллюстрирует страх перед неизвестностью, перед тем, что прошлое ребенка может разрушить хрупкое счастье. Поясняя этот фрагмент, можно сказать, что Пришвин подчеркивает: любящий человек осознает всю глубину ответственности и трепетно относится к тому, что может причинить боль любимому существу.
Второй пример-иллюстрация – кульминационная сцена, когда воспоминания все-таки возвращаются к Вале. Услышав песню «Соловей мой, соловей», девочка неожиданно спрашивает про клеточку с птичкой, а затем про своих куколок. В какой-то момент «у маленькой Козочки что-то сверкнуло в глазах: в этот миг, верно, девочка и вспомнила своё ленинградское прошлое». Она закричала: «Мама, — закричала она, — это не ты!» – и залилась слезами. Этот пример показывает, как внезапная вспышка памяти разрушает выстроенную иллюзию счастья. Валя остро переживает потерю родной матери, что причиняет боль и самой Аграфене Ивановне. Однако на этом история не заканчивается: увидев горе своей приемной матери, Валя преодолевает собственную боль и утешает ее: «Мамочка, милая, перестань! Я всё вспомнила, я тебя тоже люблю, ты же теперь моя настоящая мама».
Смысловая связь между этими двумя примерами – противопоставление. В первом случае показан страх перед возможным пробуждением памяти, который парализует героиню и заставляет ее сомневаться. Во втором случае само пробуждение происходит, и оно, казалось бы, должно разрушить все, но вместо этого рождает новую, более глубокую связь. Именно противопоставление страха и реального преодоления трагедии доказывает, что настоящая любовь сильнее любых испытаний. Благодаря этому контрасту читатель понимает: только пройдя через боль вместе, люди могут стать по-настоящему родными.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, только искренняя любовь и желание понять друг друга способны исцелить самые глубокие душевные раны. В подтверждение этой мысли можно вспомнить рассказ Константина Паустовского «Телеграмма». Главная героиня Настя, увлеченная своей работой, забывает о старой матери, живущей в деревне. Катерина Петровна умирает в одиночестве, и только после ее смерти Настя осознает всю горечь своей вины. Хотя эта история трагична, она тоже говорит о силе запоздалого раскаяния и о том, что любовь к близким должна быть деятельной, иначе боль утраты станет невыносимой. В отличие от героев Пришвина, у Насти не было второго шанса, и это подчеркивает, как важно вовремя проявить сострадание.
Итак, Михаил Пришвин на примере истории Аграфены Ивановны и Вали убеждает нас в том, что истинное родство душ не определяется кровными узами, а рождается из взаимной любви, терпения и готовности прощать. Преодоление общего горя не разлучает, а, напротив, навсегда соединяет сердца, делая их равными в своем страдании и счастье.
(2)Женщина она бездетная, муж пропал без вести на фронте. (З)Поплакала, люди утешили: не одна она ведь такая осталась на свете...
(4)Очень полюбилась этой вдове в детдоме одна девочка, Валя, — маленькая, тонкая, личико всегда удивлённое, будто молоденькая козочка. (5)С этой девочкой стала Аграфена Ивановна отдельно прогуливаться, сказки ей сказывала, сама утешалась ею, конечно, как дочкой, и мало-помалу стала подумывать, не взять ли и вправду её себе навсегда в дочки. (6)На счастье Аграфены Ивановны, маленькая Валя после болезни вовсе забыла своё прошлое в Ленинграде: и где там жила, и какая там у неё была мама, и кто папа. (7)Все воспитательницы в один голос уверяли, что не было случая, когда бы Валя хоть один раз вспомнила что-либо из своего прошлого.
(8)Вы только посмотрите, — говорили они, на её личико: не то она чему-то удивляется, не то вслушивается, не то вспоминает. (9)Она уверена, что вы её настоящая мама. (10)Берите её и будьте счастливы.
(11)То-то вот и боюсь, — отвечала Аграфена Ивановна, что она удивлённая и как будто силится что-то вспомнить; возьму её, а она вдруг вспомнит, что ж тогда?
(12)Повариха целый месяц крепилась, не заглядывала в детский дом. (13)Но, конечно, дома, в своём жёлтом домике в Берендееве, тосковала по дочке, плакала, а девочка тоже не могла утешиться ничем: мама её бросила! (14)А когда повариха не выдержала и опять пришла с гостинцами — вот была встреча!
(15)В августе Аграфена Ивановна увезла свою дочку в Берендеево. (16)Вале, девочке-сироте, было в рыжем домике всё на радость. (17)Девочка ко всему тянется, весело ей, как будто и в самом деле пришла в свой родной домик к настоящей маме. (18)Очень обрадовалась Аграфена Ивановна и, чтобы девочке свой домик совсем как рай показать, завела патефон. (19)В детском доме патефона не было, и Валя не могла помнить патефон вовсе. (20)Но как только заиграла музыка, девочка широко открыла глаза. (21)«Соловей мой, соловей, — пел патефон, — голосистый соловей...».
(22)Козочка удивилась, прислушалась, стала кругом озираться, что-то узнавать, вспоминать...
(23)— А где же клеточка? — вдруг спросила она.
(24)— Какая клеточка?
(25)— С маленькой птичкой. (26)Вот тут висела.
(27)Не успела ответить, а Валя опять:
— Вот тут столик был, и на нём куколки мои...
(28)— Погоди, — вспомнила Аграфена Ивановна, — сейчас я их достану.
(29)Достала свою хорошую куклу из сундука.
(30)— Это не та, не моя!
(31)И вдруг у маленькой Козочки что-то сверкнуло в глазах: в этот миг, верно, девочка и вспомнила своё ленинградское прошлое.
(32)— Мама, — закричала она, — это не ты!
(33)И залилась слезами. (34)А патефон всё пел: «Соловей мой, соловей...».
(35)Когда пластинка кончилась и соловей перестал петь, вдруг и Аграфена Ивановна своё что-то вспомнила, заголосила и упала к столу. (З6)Она то поднимет от стола голову, то опять уронит, и стонет, и всхлипывает. (37)Эта беда пересилила Валино горе, девочка обнимает её, теребит и повторяет:
— Мамочка, милая, перестань! (38)Я всё вспомнила, я тебя тоже люблю, ты же теперь моя настоящая мама.
(39)И две женщины, большая и маленькая, обнимаясь, понимали друг друга, как равные.
(По М. М. Пришвину)