(1) Из Берендеева в детский дом стала ходить повариха, хорошая, ласковая женщина Аграфена Ивановна; никогда к детям она не придёт с пустыми руками.
(2) Женщина она бездетная, муж пропал без вести на фронте. (З)Поплакала, люди утешили: не одна она ведь такая осталась на свете...
(4) Очень полюбилась этой вдове в детдоме одна девочка, Валя, — маленькая, тонкая, личико всегда удивлённое, будто молоденькая козочка.
(5) С этой девочкой стала Аграфена Ивановна отдельно прогуливаться, сказки ей сказывала, сама утешалась ею, конечно, как дочкой, и мало-помалу стала подумывать, не взять ли и вправду её себе навсегда в дочки.
(6) На счастье Аграфены Ивановны, маленькая Валя после болезни вовсе забыла своё прошлое в Ленинграде: и где там жила, и какая там у неё была мама, и кто папа.
(7) Все воспитательницы в один голос уверяли, что не было случая, когда бы Валя хоть один раз вспомнила что-либо из своего прошлого.
(8) Вы только посмотрите, — говорили они, на её личико: не то она чему-то удивляется, не то вслушивается, не то вспоминает.
(9) Она уверена, что вы её настоящая мама.
(10) Берите её и будьте счастливы.
(11) То-то вот и боюсь, — отвечала Аграфена Ивановна, что она удивлённая и как будто силится что-то вспомнить; возьму её, а она вдруг вспомнит, что ж тогда?
(12) Повариха целый месяц крепилась, не заглядывала в детский дом.
(13) Но, конечно, дома, в своём жёлтом домике в Берендееве, тосковала по дочке, плакала, а девочка тоже не могла утешиться ничем: мама её бросила!
(14) А когда повариха не выдержала и опять пришла с гостинцами — вот была встреча!
(15) В августе Аграфена Ивановна увезла свою дочку в Берендеево.
(16) Вале, девочке-сироте, было в рыжем домике всё на радость.
(17) Девочка ко всему тянется, весело ей, как будто и в самом деле пришла в свой родной домик к настоящей маме.
(18) Очень обрадовалась Аграфена Ивановна и, чтобы девочке свой домик совсем как рай показать, завела патефон.
(19) В детском доме патефона не было, и Валя не могла помнить патефон вовсе.
(20) Но как только заиграла музыка, девочка широко открыла глаза.
(21) «Соловей мой, соловей, — пел патефон, — голосистый соловей...»
(22) Козочка удивилась, прислушалась, стала кругом озираться, что-то узнавать, вспоминать...
—
(23) А где же клеточка? — вдруг спросила она.
—
(24) Какая клеточка?
—
(25) С маленькой птичкой.
(26) Вот тут висела.
(27) Не успела ответить, а Валя опять:
— Вот тут столик был, и на нём куколки мои...
—
(28) Погоди, — вспомнила Аграфена Ивановна, — сейчас я их достану.
(29) Достала свою хорошую куклу из сундука.
—
(30) Это не та, не моя!
(31) И вдруг у маленькой Козочки что-то сверкнуло в глазах: в этот миг, верно, девочка и вспомнила своё ленинградское прошлое.
—
(32) Мама, — закричала она, — это не ты!
(33) И залилась слезами.
(34) А патефон всё пел: «Соловей мой, соловей...»
(35) Когда пластинка кончилась и соловей перестал петь, вдруг и Аграфена Ивановна своё что-то вспомнила, заголосила и упала к столу. (З6)Она то поднимет от стола голову, то опять уронит, и стонет, и всхлипывает.
(37) Эта беда пересилила Валино горе, девочка обнимает её, теребит и повторяет:
— Мамочка, милая, перестань!
(38) Я всё вспомнила, я тебя тоже люблю, ты же теперь моя настоящая мама.
(39) И две женщины, большая и маленькая, обнимаясь, понимали друг друга, как равные.
(По М. М. Пришвину)