ЕГЭ по русскому

к чему приводит чрезмерная родительская любовь? — (1)Трамвайный вагон подходил к остановке. (2)Среди пассажиров выделялась молодая дама, рядом сидел мальчик лет пяти. (3)Дама была высокая, полная, хорошо, со вкусом одетая.…

📅 15.05.2026
Автор: Ekspert

Чрезмерная родительская любовь, проявляющаяся в слепом обожании и потакании любым капризам ребенка, неизбежно приводит к формированию эгоистичной, черствой и неблагодарной личности, которая в итоге отвергает самого родителя. Эту глубокую и трагичную проблему поднимает Викентий Викентьевич Вересаев в своем рассказе. Позиция автора однозначна и горька: чрезмерная, неразумная любовь, лишенная строгости и воспитания уважения к окружающим, калечит душу ребенка, делая его неспособным на ответное чувство и приводя родителя к краху и одиночеству. Писатель убежден, что такая любовь — это не забота, а выращивание будущего эгоиста.

Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из текста. В первой части рассказа автор показывает, как мать, госпожа, реагирует на поведение своего сына Лёвочки в трамвае. Мальчик, толкая всех локтями, пробивается к выходу. Старушка делает ему замечание, и мать в негодовании вскрикивает: «Как вы смеете ребёнка толкать?!». Этот эпизод ярко иллюстрирует слепую, безоглядную защиту ребенка, даже когда он неправ. Мать не только не делает сыну замечания, но и защищает его от справедливого упрека, тем самым внушая ему чувство вседозволенности и безнаказанности. Она учит его тому, что его желания и удобства всегда важнее интересов и прав других людей. Поясняя этот пример, можно сказать, что такое поведение закладывает фундамент морального уродства, когда ребенок привыкает считать себя центром вселенной.

Далее автор показывает, как это воспитание приносит свои горькие плоды. Спустя двадцать лет мы видим ту же самую даму, которая «собственным трудом воспитала своего мальчика», а теперь сидит одинокая на скамеечке бульвара и горько шепчет: «Я, я ему всю жизнь отдала!». Сын, ставший инженером-электротехником, подал заявление о выселении матери из комнаты, предусмотрительно вписав её четыре года назад как временно проживающую. Этот второй пример-иллюстрация показывает страшный итог чрезмерной любви: выросший человек оказывается абсолютно чёрствым и неблагодарным. Он не просто не ценит жертв матери, но и цинично использует юридическую формальность, чтобы избавиться от нее, как от ненужной вещи. Пояснение к этому примеру подводит нас к мысли о том, что сын воспринял материнскую любовь и самопожертвование как должное, как услугу, которую он вправе больше не оплачивать.

Смысловая связь между этими примерами — причинно-следственная. Первый эпизод в трамвае является прямой причиной того, что произошло двадцать лет спустя. Сцена в трамвае — это семя, из которого выросло чёрствое дерево. Сначала мать подавляет в сыне всякое понимание правил поведения и сочувствия к другим, а затем пожинает плоды этого воспитания. Именно эта причинно-следственная связь раскрывает трагедию ситуации: слепая любовь сегодня неизбежно порождает предательство завтра.

Я полностью согласен с позицией Викентия Викентьевича Вересаева. Действительно, чрезмерная родительская любовь, не знающая границ и не подкреплённая требованиями, является формой духовного инфантилизма родителя, который, стремясь уберечь ребёнка от трудностей, лишает его возможности научиться сопереживанию и ответственности. В русской классической литературе эта тема поднималась не раз. Вспомним, например, госпожу Простакову из комедии Дениса Ивановича Фонвизина «Недоросль». Она слепо обожает своего сына Митрофана, во всём ему потакает, освобождает его от учёбы и воспитания. Итог закономерен: Митрофан вырастает грубым, ленивым и невежественным, а в финале произведения он с лёгкостью отказывается от матери, когда она теряет власть. Этот классический пример подтверждает мысль Вересаева: чрезмерная любовь, лишённая разума, формирует эгоиста, предающего своего благодетеля.

Итак, размышления над рассказом Вересаева приводят к неутешительному выводу. Чрезмерная родительская любовь, которая выражается в потакании капризам, в нежелании делать замечания и учить ребёнка нормам поведения, превращается в свою противоположность. Она не делает счастливым ни ребёнка, разрушая его душу, ни родителя, обрекая его на одиночество и предательство. Настоящая любовь должна быть мудрой, требовательной и сочетать заботу с воспитанием ответственности и уважения к другим людям. Только такая любовь способна вырастить достойного человека, способного на ответное чувство благодарности.

Исходный текст
(1)Трамвайный вагон подходил к остановке. (2)Среди пассажиров выделялась молодая дама, рядом сидел мальчик лет пяти. (3)Дама была высокая, полная, хорошо, со вкусом одетая. (4)Мальчик – крепкий, упитанный, с ямочками на щеках.
(5)Дама сказала: «Лёвочка, нам тут сходить».
(6)Мальчик вскочил и, толкая всех локтями, бросился пробиваться к выходу. (7)Старушка отвела его рукою и сердито сказала:
(8)– Куда ты, мальчик, лезешь?
(9)Мать в негодовании вскричала:
(10)– Как вы смеете ребёнка толкать?!
(11)Высокий мужчина заговорил громким, на весь вагон, голосом:
(12)– Вы бы лучше мальчишке вашему сказали, как он смеет всех толкать? (13)Такая важная особа идёт – все теперь должны давать ему дорогу! (14)Растите хулиганов, эгоистов!
(15)Мать возмущенно отругивалась. (16)Мальчик с открытым ртом испуганно глядел на недружелюбного мужчину.
(17)Вагон остановился, публика сошла. (18)Сошла и дама с мальчиком.
(19)Вдруг он разразился отчаянным рёвом. (20)Мать присела перед ним на корточки, обнимала, целовала.
(21)– Ну, не плачь, мальчик мой милый! (22)Не надо плакать! (23)На таких грубиянов не обращают внимания! (24)Он, наверно, пьяный! (25)Да, пьяный хулиган!
(26)Она взяла его, пятилетнего, на руки. (27)Мальчик, рыдая, крепко охватил её шею. (28)Она шла, шатаясь и задыхаясь от тяжести, и повторяла:
(29)– Не надо плакать, бесценный мой!
(30)За ужином мать возмущённо рассказывала мужу, как обидел в трамвае Лёвочку какой-то, должно быть, пьяный хулиган. (31)Отец с сожалением вздохнул.
(32)– Эх, меня не было! (33)Я бы ему ответил!
(34)Она с гордостью возразила:
(35)– Я ему тоже отвечала хорошо… (36)Ну, что, милый мой мальчик?
(37)Успокоился ты?.. (38)Вот, погоди, я тебе сегодня купила шоколаду «Золотой ярлык»… (39)Кушай шоколад!
(40)Она положила перед мальчиком плитку шоколада. (41)Мальчик концами пальцев отодвинул шоколад и обиженно нахмурился.
(42)– Кушай, мальчик мой, кушай! (43)Дай, я тебе его разверну. (44)Ну, что же ты, детка, не кушаешь?
(45)Мальчик молчал, капризно нахмурившись.
(46)– Ты, наверно, ещё не успокоился?
(47)Мальчик молчал и не смотрел на шоколад.
(48)Прошло двадцать лет. (49)Эта самая дама, очень исхудавшая, сидела на скамеечке Гоголевского бульвара. (50)Много стало серебра в волосах, много стало золота в зубах. (51)Она с отчаянием смотрела в одну точку и горько что-то шептала.
(51)Она с отчаянием смотрела в одну точку и горько что-то шептала.
(52)Она собственным трудом воспитала своего мальчика. (53)Во всём себе отказывала, после службы давала уроки, переписывала на машинке.
(54)Сын стал инженером-электротехником. (55)Он занимал место с хорошим жалованьем. (56)И вот она сидела, одинокая, на скамеечке бульвара под медленно падавшим снегом и горячо шептала:
(57)– Я, я ему всю жизнь отдала!
(58)Они с сыном занимали просторную комнату в Нащокинском переулке. (59)Сын задумал жениться. (60)Сегодня она получила повестку с приглашением явиться в качестве ответчицы в суд: сын подал заявление о выселении её из комнаты. (61)Уже четыре года назад, когда они получили комнату, Лёвочка предусмотрительно вписал мать проживающей «временно».
(62)Это больше всего её потрясло: значит, тогда уже он на всякий случай развязывал себе руки…
(63)– А я ему всю жизнь отдала!..
(64)Снег пушистым пледом всё гуще покрывал ей голову, плечи и колени. (65)Она сидела неподвижно, горько шевеля губами. (66)Она винила судьбу, которую никогда не принимала в расчёт и в которую не верила.
(67)Не винила только себя, что всю жизнь отдала на выращивание чёрствого эгоиста, приученного думать только о себе.
(По В. В. Вересаеву*)
*Вересаев Викентий Викентьевич (1867–1945) – известный русский и советский писатель, публицист.